Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 40 – Лина Деева

— Почему? — удивилась я.

— Темнеет, — непонятно пояснила кухарка. — Ермолай скоро из сторожки придёт, двери запрём…

— Хорошо, тогда я сразу пройдусь по двору, а после уже по второму этажу, — скорректировала я намерение, и со щёк Агафьи сбежал румянец.

— Не надобно вам в темноте там ходить! — выпалила она. — Христом богом прошу, барыня!

— Почему? — повторила я вопрос, уже более раздражённо.

Что за стивенкинговщина, в самом деле?

Кухарка отвела взгляд.

— Так. Ненадобно.

Тьфу! Клещами из неё, что ли, тянуть?

— Фонарь мне дай, — жёстко велела я. — И скажи, где со мной приехавшие разместились.

— В людской, знамо дело. — Не осмеливаясь нарушить прямой приказ, Агафья сняла с полки масляный фонарь «летучую мышь» и лучинкой зажгла его от огня печки. — А кто-то, наверное, и на конюшне остался.

— Понятно. — Я взяла фонарь. — Хорошенько подумай до завтра над необходимым. И, кстати, Даринка где?

— На дворе должна быть. Как раз курятник запирает.

Я кивнула, давая понять, что услышала, и вышла из кухни. Покопалась в памяти: как в Кабанихином доме можно было во внутренний двор выйти? И, освещая путьфонарём, зашагала по коридору во вроде бы правильном направлении.

Глава 27

С Даринкой я почти столкнулась на крыльце чёрного хода — прислужница закончила дела в птичнике и возвращалась в дом.

— Ой, барыня, а вы куда это? — захлопала она ресницами. — Ночь ведь уже!

— Ещё светло, — возразила я. — К тому же у меня фонарь. А ты лучше не спеши, а покажи мне, что тут, во дворе, есть.

Прислужница замялась, на её рябом лице отразилось нешуточное беспокойство.

— Барыня, вы не серчайте, только завтра может? Утречком. А счас вы и не увидите ничегошеньки!

Да что у них здесь за боязнь темноты у всех?

— Даринка, в чём дело? — осведомилась я, напустив жёсткости в голос. — Почему вы все так боитесь ходить по усадьбе, когда темно?

Прислужница повинно опустила голову.

— Не серчайте, барыня. Не велено говорить.

Ага!

— Кем не велено?

Даринка шмыгнула носом и почти прошептала:

— Барином.

Мелиховым? Что за тайны опять?!

— Почему не велено?

— Барская воля. — Прислужница подняла на меня совершенно несчастные глаза. — Барин, когда был тута, так и сказал: чтоб мы глупостями вас не пугали.

О, бли-и-ин! Так это какое-то здешнее суеверие? Мелихов отнёсся к нему, как к чуши, ляпнул про «непугание», а местные всё настолько всерьёз восприняли?

И ведь из них теперь фиг что вытянешь: барыня, ясен пень, куда меньший авторитет, чем барин.

«Ладно, чёрт с вами», — подумала я сердито, и вдруг меня осенило: приехавшие со мной прислужники! Им-то наверняка рассказали про здешние «ужасы», а значит, они могут всё пересказать мне.

— Ладно, ступай, — заметно спокойнее отпустила я переминавшуюся с ноги на ногу Даринку. — Пока сама двор обойду, а завтра уже ты меня поводишь.

— Барыня… — начала было прислужница, однако я её оборвала ещё одним настойчивым «Ступай!».

Делать было нечего: заметно поникшая Даринка ушла в дом. А я отправилась в «круг почёта» вдоль хозяйственных построек.

В птичнике, естественно, уже все спали; лениво возившаяся в загоне свинья посмотрела на меня с недовольством королевишны и продолжила заниматься своими делами. Зато в конюшне мне повезло: я встретила Демьяна, перед сном проверявшего, всё ли в порядке с лошадьми.

— Неплохо устроились, — успокоил он в ответ на мой вопрос. — Вы, барышня, за нас вообще не тревожьтесь. Крыша над головой есть, миска щей да краюха хлеба найдутся — значит,проживём.