Книга Подменная невеста графа Мелихова, страница 42 – Лина Деева

Может, и так, конечно. Всё-таки просвещённый двадцать первый… тьфу, девятнадцатый век, а не времена царя Гороха. Вот только моё знакомство с домовым напрочь портило всю материалистическую картину мира.

— Хорошо, Демьян. Спасибо, что рассказал. — Я посмотрела на тёмные сараи, на тусклый, но заметный ковш Медведицы над ними, немного подумала и решила: нет, сегодня знакомиться с территорией уже не буду. И потому продолжила: — Идём в дом, пожалуй. Пока его не заперли, а нас на улице ночевать не оставили.

— Пусть бы попробовали! — многообещающе погрозил прислужник, и мы вернулись в усадьбу.

После всего услышанного (как бы я ни бодрилась) тёмные коридоры со скрипящими половицами производили гнетущее впечатление. И я вновь переиграла изначальное намерение хотя бы в общих чертах исследовать дом. Хотела увязаться за Демьяном в людскую, но тоже засомневалась: люди устали, отдыхать собираются, и тут я ввалюсь. Нехорошо. Потому в итоге попросила прислужника проводить меня до моей комнаты (так, на всякий случай), а после позвать Даринку. Не только затем, чтобы помочь мне переодеться, — я вспомнила один вопрос, который за всей суетой позабыла уточнить.

— Черногорцев? — повторила прислужница, ловко расстёгивая крючки на моём платье. — А-а, тот, которого Ермолай уже трижды гонял! Он городской,из Задонска вроде. Не из благородий, а так.

— Так?

— Купец, уж не знаю, богатый или нет. Он ещё к старой барыне приезжал, так она с ним и пяти минуточек не поговорила, как криком прогнала. А после велела: ежели ещё явится — собак на него спустить.

Ничего себе! Чем же этот Черногорцев старухе не угодил?

Последний вопрос я повторила вслух, разумеется, заменив «старуху» на «барыню».

— Того не ведаю, — развела руками Даринка. — Только с тех пор он всё никак нас в покое не оставит. Как барыня померла, так ездит да ездит.

Она помогла мне снять платье и повесила его в шкаф.

— И чего хочет? — поинтересовалась я, ныряя в ночную сорочку фасона «хламида до пят».

— Просит в дом пустить. Да только барин, как узнал, так сразу приказ барыни подтвердил: гнать поганой метлой.

Хм.

— Ясно. — Подробности, значит, надо узнавать у Мелихова или у самого этого Черногорцева. — Даринка, завтра меня пораньше разбуди. Дел невпроворот.

— Как прикажете, барыня! — отозвалась прислужница.

Проверила печку и, пожелав доброй ночи, вышла из комнаты.

Стихающая дробь торопливых шагов за дверью, и я осталась одна. Конечно, в комнате горели свечи, а в «голландке» уютно потрескивали дрова, но всё равно мне стало как-то не по себе.

«Дверь, что ли, запереть? Ага, а как утром Даринка войдёт?»

Я вздохнула, отказываясь от трусливой идеи. Собралась, было, лечь, но вспомнила об угощении для домового.

Интересно, он его съел?

Я с любопытством заглянула под печку: съедено и выпито. Только пустое блюдце стоит сиротливо.

«Завтра вечером надо не забыть про молоко и хлеб».

Я поднялась с пола и вдруг подумала: а не позвать ли мне «суседку»? Узнать, как у него вечер прошёл, как его принял здешний усадебник.

С этими соображениями я открыла рот… И закрыла, поскольку имени домового не знала (да и было ли оно у него вообще?), а как иначе позвать с ходу не придумала.

— Эй. — Я кашлянула и уже громче повторила: — Эй! Суседко! Ты меня слышишь?

Не очень-то рассчитывала на ответ, но неожиданно его получила.