Книга Чайная «Лунный серп», страница 47 – Стейси Сивински

Когда ноги мужчины коснулись опилок и он прошептал финальные слова своей песни, десятки канделябров, подвешенных под самым куполом шатра, внезапно ожили, демонстрируя всю актерскую труппу. Они стояли неподвижно, будто застыв на месте в самый фантастический момент своего выступления.

Вайолет почувствовала, как ее сердце сделало паузу, стараясь подстроиться под странный сдвиг во времени, который разыгрывался прямо у нее на глазах.

Но затем музыка вновь изменилась, все так же искусно набирая темп, и один за другим цирковые актеры вернулись к жизни, словно статуи, вырвавшиеся на свободу из своих бронзовых и гипсовых цепей.

Жонглер, как заржавевший заводной солдатик, размял ноги и принялся подбрасывать свой реквизит в воздух. Толпа ахнула, когда края его булав зажглись пламенем, а он продолжил выступление, будто огонь находился в пятнадцати метрах, а не почти у его лица.

Когда самая последняя из булав вспыхнула светом, группа артистов, висевших на лентах, соскользнула вниз по струям медного шелка, вальсируя с тканью. Нижние края их лент вскоре тоже загорелись, и они вскарабкались по лентам вверх и перепрыгнули на новые ленты, появившиеся как раз в тот момент, когда они уже почти добрались до потолка.

Как только их руки ухватились за ожидавший их шелк, стайка балерин в облаках золотого тюля встрепенулась, просыпаясь ото сна, и начала парить по манежу. Когда они сделали полный круг, напольные канделябры вспыхнули, и остальная часть артистов потянулась и начала демонстрировать свои таланты.

Шатер представлял собой лоскутное одеяло из блесток, песен и невообразимых чудес, какие Вайолет обычно наблюдала в своих самых ярких снах. Ее взгляд беспокойно порхал от укротителя львов к акробатам, от акробатов к кукольнику, и снова, и снова, и снова, не желая пропустить ни единой сцены.

Но она заметила, что ее глаза всегда возвращаются к мужчине с лукавой ухмылкой, который парил под куполом, пролетая сквозь кольца огня с легкостью ребенка, неторопливо качающегося на качелях.

И хотя его выступление было не таким нарочитым, как у иллюзиониста, превращавшего лягушек в ночные цветы, или у жонглера, чьи дубинки вычерчивали огненные спирали в тени, в его движениях сквозила спокойная, сдержанная грация, заставляя взгляд Вайолет удержаться на нем на несколько мгновений.

Музыка понемногу угасала, оставляя достаточно пространства для того, чтобы можно было расслышать один-единственный мягкий голос среди щелчков бенгальских огней и треска пламени.

– Теперь мы приглашаем публику присоединиться к нам на манеже! – воскликнула самая крошечная из балерин, и ее объявление песней ветра разнеслось по шатру.

Толпа зашумела, людям явно не терпелось встать и приблизиться к неземным созданиям, что пленили их, но они боялись огня, который мог охватить полы их фраков и подолы нижних юбок.

Как будто отвечая на нервозность, охватившую толпу, пламя, танцевавшее по бокам декораций, утихло и появилось вновь – уже в канделябрах, расставленных по краям манежа. Артисты теперь двигались в море теней, темные очертания их фигур выделялись пятнами в свете мерцающих свечей.

– Не стесняйтесь, дамы и господа, – вновь произнесла танцовщица, хотя теперь, в свете огня и луны, Вайолет не могла разглядеть ни ее, ни прочих балерин.