Книга Чайная «Лунный серп», страница 37 – Стейси Сивински

Ее сестрам требовались равновесие и безопасность, а не новые проблемы, грозящие разлучить их.

Энн перевела взгляд от чашки к камину, и она не могла не признать, что под беспокойством о Вайолет и Беатрикс скрывается что-то еще… Любопытство.

Когда они детьми сидели вокруг кухонного стола, зависая над чашками с чайными листьями, и мать учила, как различать воробьев и соловьев, Энн всегда самая первая расшифровывала знаки. Для нее это было так же естественно, как обнаружить очертания бегемота в облаках, и поначалу она наслаждалась тем, что выкрикивала ответы, прежде чем у ее сестер был хотя бы шанс разгадать головоломки. Но когда она осознала, что Вайолет и Беатрикс могут никогда ее не догнать, Энн намеренно начала отвечать позже, сдерживая свои способности, чтобы они с сестрами, как и раньше, шли нога в ногу.

И она даже была рада делать это… тогда.

Энн окатило волной вины, когда она вспомнила, какая мысль в первую очередь пришла ей в голову, когда она увидела свое будущее сегодня вечером.

Наконец-то.

Где-то глубоко под слоями ответственности и любви к своим сестрам она скрывала жажду пробудить силу, которая так волновала ее во время их уроков предсказаний в детстве. Но она все время была внутри, эта жажда переступить границы дозволенного и посмотреть, как далеко она сможет зайти.

И жажда, подобно проклятию, лишь усиливалась со временем.

Дрожа всем телом, Энн обернулась к чашке и повертела ее за ручку и так, и этак в надежде обнаружить спрятанную на дне очередную истину.

– Я все исправлю, – прошептала она.

Поколебавшись мгновение, дом щелкнул дверным замком. Никто не увидит, как Энн поддастся запретному.

Звук разнесся по гостиной карканьем ворона, предвещающего перемены, которые затаились где-то в тенях, сгущающихся после заката.

– Но стоит ли мне рассмотреть его предложение? – позже на той же неделе спросила у Энн посетительница, и ее шипящий голос был едва различим из-за гула голосов прочих дам в магазине. Сегодня в Marshall Field’sпроходила полугодовая распродажа, так что женщин окружали пакеты с товарами, которые они смогли ухватить в универмаге. В лавке крутили папиросную бумагу и бурно дискутировали о том, кто из присутствующих совершил самую выгодную покупку.

Заклинание, которое Энн растворила в особом чае дня, помогало разжигать беседы, завязывавшиеся между их клиентками. Все дело было в купаже с белыми пионами, от которого у незнакомых между собой развязывались языки, и Энн заметила, что гостьи, решившие его заказать, теперь наклонялись к соседним столикам с теплыми улыбками.

Окинув комнату взглядом, Энн подумала о том, что женщина, сидевшая напротив нее, напоминает голубя в клетке с попугаями ара. Миссис Стивенсон была вдовой средних лет, чьи серые блузки и юбки были неизменны, как неизменно облачение епископа. Недавно во время чтения по чайным листьям она попыталась разобраться в своих чувствах к мужчине, к удивлению сестер Куигли, которые (несмотря на то, что они прекрасно понимали: каждый скрывает некоторые стороны своей жизни, иногда даже от самих себя) были поражены тем, что утонченная, пропагандирующая воздержание миссис Стивенсон, видимо, нашла себе пару.

– Вы знаете, я не стану говорить своим клиенткам, что им делать, – ответила Энн. – И я предполагаю, что женщина с вашим опытом имеет право самостоятельно принимать решения такого рода, основываясь исключительно на собственных потаенных желаниях.