Книга Чайная «Лунный серп», страница 36 – Стейси Сивински

Но как она могла задуматься о походе на представление в такой момент?

Возвращая свое внимание к вороху вещей на чердаке, который еще предстояло разобрать, Вайолет вздохнула и со щелчком закрыла окно. Она не собиралась искать отвлечения за стенами «Лунного серпа», когда столь многое и так отвлекало ее здесь, внутри этого дома.

Но позже той ночью, когда Вайолет довела себя до состояния блаженного изнеможения и свалилась спать на давно забытый в углу чердака матрас, ее сны были пронизаны запахом опилок и знакомой непрерывной мелодией.

* * *

А в семейной гостиной Энн не сводила взгляда со своей пустой чашки, наклоняя ее то в одну, то в другую сторону, чтобы под новым углом взглянуть на лежащую на дне чайную гущу.

Она умудрилась пронести ее наверх, не привлекая внимания Вайолет и Беатрикс. Хотя это было неудивительно, учитывая, как быстро они потерялись в собственных мыслях. Сейчас Энн даже была благодарна за то, что сестры вечно витали в облаках.

– Боже мой, – ахнула Энн, глядя на листья, которые теперь остыли и начали подсыхать по краям.

Когда Энн бросила взгляд на дно своей чашки во время визита Кэтрин, она обнаружила что-то, от чего ее глаза округлились. Впервые в жизни ей удалось уловить намек на ее собственное будущее.

И по прошествии нескольких часов она сидела в кресле в гостиной и пыталась истолковать знаки, оставшиеся в чайной чашке.

Кролик и сова.

Первый свидетельствовал о переменах к лучшему, а вот его соседка предупреждала не ввязываться в новые предприятия.

Какое противоречие. Близкое, но далекое. Временное, но долговечное. Такие предположения появлялись при взгляде на листья, пока она вертела чашку, закручивая остатки жидкости на дне и наблюдая, как гуща приобретает новые очертания.

Не впервые за этот вечер Энн пожелала, чтобы ее мать была здесь и помогла ей понять, что происходит. Когда она была маленькой, то верила, что не существует ни единой проблемы, которую нельзя было бы решить, просто зайдя на кухню и попросив мать ответить. И когда Клара ушла от них, Энн сделала все возможное, чтобы занять ее место для своих сестер, которые редко проявляли на их занятиях такое же внимание, как Энн, и которым по-прежнему приходилось напоминать о том, что сонный чай можно заваривать только в свете голубой луны или что означало сердце, пересеченное зайцем. И хотя Энн считала, что в этом плане она была не хуже матери, бывали моменты, когда ее уверенность ослабевала.

И сейчас, пока она вглядывалась в свою чашку и пыталась разобраться в скрытых знаках, Энн почувствовала, что была не более чем бледной копией Клары Куигли.

Она сидела на самом краешке кресла, готовая вскочить с него и поделиться новостями с сестрами. Но она так и не собралась с духом, чтобы подняться, и не могла оторвать взгляд от узоров, вырисовывавшихся на белом фарфоре.

Когда ее сестры узнают, что Энн смогла прочесть собственное будущее, они поверят, что их судьба теперь высечена в камне. Гадалка могла узнать, что готовит ей судьба, исключительно в свой день рождения, так что они не смогут принять новообретенную способность Энн за предвестие того, что проклятие набирает силу. Что-то важное явно пошло не по плану.

Она всегда была самой надежной из всей троицы. Когда они были младше, Клара часто повторяла ей: «У Вайолет – голова в облаках, у Беатрикс – нос в книгах. Но твои ноги всегда твердо стоят на земле». После смерти родителей Энн обнаружила, что слова ее матери все чаще эхом звучат в ее мыслях. Она знала, что все трое, подобно винтикам в часах, необходимы для работы чайной. Но время шло, и Энн ощущала, что именно ей было поручено заводить механизм, чтобы все продолжало работать гладко.