Книга Чайная «Лунный серп», страница 35 – Стейси Сивински

– Медузовы кудри! – выругалась Вайолет, пытаясь вытащить стопку бархатных занавесок из горы разных диковинок, сваленных до самых стропил. Вся груда вещей обрушилась на пол. Большинство людей начали бы сверху и дошли бы до самого низа, но Вайолет была склонна залезать в эпицентр беспорядка и смотреть, что из этого выйдет.

Отступив на шаг, чтобы не попасть под обвал, Вайолет зацепилась ботинком за ножку детской колыбели и рухнула на пол. Мгновение она полежала, пытаясь понять, не получила ли какая-то часть ее тела серьезных повреждений, а затем повернула голову налево и заметила вспышку красных и белых полос в глубине разворошенной горы.

Отпихивая фарфоровых кукол и книги с картинками, Вайолет наконец раскопала предмет, погребенный под истрепанными останками ее детства, – карусель, которая очаровала их в тот волшебный вечер много лет назад. Забавно, что она только-только вспоминала ее впервые за долгое время, а теперь так неожиданно на нее наткнулась.

Не в силах сдержаться, Вайолет повернула ключ механизма и подождала, пока лошади поскачут галопом по стропилам, как делали это прежде. Но те, прикрепленные к своим позолоченным столбам, не сдвинулись с места.

Судя по всему, они лишились своей магии.

Вайолет грубо отбросила карусель на верхушку груды вещей на сундуке и принялась произносить заклинание за заклинанием в попытках заставить лошадей полететь, а себя – вспомнить, как звучал смех родителей, сливающийся в одно целое. Этот звук растворился в ее памяти, и теперь ей отчаянно нужно было вернуть его.

Наконец Вайолет сдалась и скинула игрушку с сундука, и звоночки и колокольчики, ударившись об пол, спели ржавую песню.

Уже не в первый раз Вайолет поняла, как зла она была. Сильно, так сильно зла и разочарована в своей матери за то, что та знала, чем все закончится, и все равно выбрала путь страданий. Клара взлелеяла мысль о том, что любить их отца будет так же легко, как вдыхать свежий весенний воздух после затянувшейся зимы, но она знала, что, выбрав его, выбрала свою смерть и после себя она оставит трех дочерей, которым придется собирать осколки прошлого.

История любви их родителей всегда приобретала идеалистический оттенок, когда Энн и Беатрикс предавались воспоминаниям о прошлом, но для Вайолет все было иначе. Она никак не могла принять, что любовь всегда перевешивала боль утраты, и это мешало ей наслаждаться воспоминаниями об аромате маминого парфюма или о том, как она держала Клару за руку, когда та пела дочерям колыбельную.

Внезапно в мысли Вайолет вторглась радостная мелодия, и она повернулась к выходившему в сад слуховому окну.

Та же музыка играла, когда карусель приходила в движение, но сейчас она исходила не от игрушки.

Поддавшись любопытству, Вайолет поднялась на ноги и шагнула к окну, открыла створку и высунула голову в ночь. Песня зазвучала громче, ее чистые и ясные ноты, подобно полуночному ветерку, трепали ее по щеке. И в этой музыке она расслышала странный фоновый гул, какой-то неясный звук, который выбивался из общей гармонии.

Сделав глубокий вдох, Вайолет уловила запах теплых яблок и опилок.

И затем вспомнила о цирке. Вновь образы укротителей львов и танцоров с лентами заполнили ее сознание, вытесняя мрачную горечь и заменяя ее вспышками ярких цветов. Шатер раскинулся всего в нескольких минутах пути от лавки, а сейчас было так поздно, что Вайолет никто и не хватится.