Книга Кольцо купеческой дочери, страница 12 – Виктория Соколова

Перед тем, как пуховые подушки и шелковые одеяла унесли ее в свое безвременье, одна мысль владела ею: она видела царицу, настоящую царицу!

Утром ее нарядили в платье, которое с собой привезла особо дорожившая им Софья. Когда Варвару поставили перед зеркалом, она поразилась тому, как была хороша. Она чуть не забыла, что выглядит, как Софья Дмитриевна, ата всегда была хороша. Но сейчас, на фоне царских хоромов… Она будто была создана, чтобы оказаться здесь. Ощущение предопределенности окрылило Варвару и она почти летела на встречу к царю, несмотря на то что его мать решила, что ее вид достоин разве что презрительно искривленной губы.

Зеленые, голубые, красные залы — дворец поражал красочностью, пышностью, живой силой, которая была воплощением царской мощи. Цветы распускались на стенах, на потолках летали птицы. Узоры были размером с упитанного ребенка, и, переходя по мягкому ковру из залы в залу, Варвара едва успевала ухватить взглядом и сотую долю той красоты, которую выплескивалась на нее со всех сторон.

Царь ждал ее в конце длинного коридора, сидя на высоком троне в небольшой комнате, где защищал его один-единственный стрелец.

— Софья! — воскликнул царь, вставая — она же упала на колени. Двери захлопнулись, Ярослав мягко поднял ее. — Не надо, мы одни. Никите я доверяю как себе.

Она ошарашенно кивнула, не зная, куда себя деть под теплом и спокойной силой его рук, боясь вдруг, что заговорит своим голосом и выдаст свой секрет.

— Как ты доехала? — спросил он заботливо.

— Хорошо, — сказала она, забыв на миг, почему поездка не считалась бы удачной для Софьи. — Вот только… по дороге случилось несчастье.

— Да, мне доложили. Сожалею, Соня, я знаю, она была у тебя с детства. Такова, видно, судьба.

— Да, государь.

— Как моя мать встретила тебя?

— Она была очень добра.

— Правда? — улыбнулся он криво. — Пускай ее, она примирится. Но крепись, завтра ты предстанешь перед тем, кто будет еще «добрее». Завтра я покажу тебя боярам.

Она позволила опасениям Софьи заиграть на своем собственном лице.

— Как будет угодно государю.

— Да что же ты, — сказал он смеясь и, приобняв ее, стал серьезно объяснять: — Судить меня никто не смеет. Я сам тут судья над всеми. И я дал слово жениться на тебе, значит, будет, как я сказал. Чего тогда бояться?

— Ничего, — сказала она тихо, глядя то на его губы, то на глаза, и чувствуя, что он хотел бы к ней наклониться да не смел при постороннем.

— Никита тебя проводит, — сказал он серьезно. — Он начальник городской стражи. Ему можешь верить во всем, он мой человек.

Только тогда Варвара посмотрела в угол у трона, где стоял коренастый молодец, и еслибы царь не поддерживал ее за пояс, то так и рухнула бы.

— Что с тобой? — обеспокоенно спросил Ярослав, но она лишь покачала головой. — Да, я понимаю, как все это волнительно, особенно для молодой девицы. Я бы не стал тебя заставлять идти туда, если бы не острая необходимость, ты понимаешь?

Она кивала и застенчиво улыбалась, пока он не выпустил ее из рук и не отправил вместе со стрельцом Никитой обратно.

Никитой. Так звали ее брата. То и был ее брат.

Брат изменился и вырос за те десять лет, что они жили врозь, но она, старшая сестра, ошибиться не могла и сразу признала и узкое лицо, и горбинку на носу, и маленькие серые глаза, и волнистые каштановые волосы, да и насупленный взгляд из-под бровей, который живо возродил перед ней образ десятилетнего мальчишки, стоявшего на пороге, когда ее выгоняли в лес.