Книга Кольцо купеческой дочери, страница 15 – Виктория Соколова

Баба Яга махнула рукой, и Варвара снова стала сорокой.

— И еще, — наставляла ее старуха, — с ножом ты управилась, иначе не была бы здесь. Смотри же, чтобы никто к нему не прикасался. Иначе так и останешься птицей, — говорила Яга, привязывая баночку к лапе Варвары-сороки.

— А что я сейчас говорю, когда я птица, то человек поймет? — спросила Варвара, задумавшись.

— Поймет-то он поймет, — сказала Яга и улыбнулась: — И прибьет тебя как муху за то, что ты ведьма.

Возмутившись, Варвара, не прощаясь, взмыла вверх.

Батюшка принял эту девушку в дом, когда они обе были совсем юными. Наверное он думал, что доставляет дочери радость, подарив ей служанку ее возраста, и Софья делала вид, что так оно и было. Она не хотела его расстраивать. Батюшка думал порадовать ее, она не хотела его разубеждать.

Дмитрий даже привозил из своих поездок по два гостинца, один — дочери, другой, поменьше, — ее служанке, чем только сильнее распалил в последней спесивость и чванство. Софья на нее поглядывала подозрительно, но в итоге привыкла, перестала проверять ларцы после того, как та убиралась. Она знала, конечно, что служанка ее не любит. Но не могла и мысли допустить, чтобы она осмелилась на хозяйку руку поднять, погубить. Да и как посметь, зная, что человека за это ждет? В глаза ее бесстыжие заглянуть, спросить, как наглости хватило на такое дело пойти!

«Неужто Ярослав… не поймет? Или он мой характер за эти дни не понял, чтобы спутать с этой девкой? Она же говорить с ним будет не так, как я, ходить не так, вести себя не так. И о как же! Она станет царицей…»'.

Но тут Софья решительно замотала головой.

«Не бывать ей царицей! Не ликовать ей, когда я погибла от ее рук. Не жить ей с тем, кто за меня сватался. Клянусь, клянусь, клянусь.»'

* * *

— Что ты помнишь? — полюбопытствовала Акулина. — Из своей гибели?

— Я помню темноту, — сказала Софья, подумав. — Помню боль в спине. Потом воду. А вы?

— Все, — с удовольствием ответила Акулина. — Меня не в спину ударили, а в омут затащили. И не кто-нибудь, а сестрицы мои нынешние.

— За что? — удивилась Софья.

— За что? Да за просто так! Не испугалась их, вот они и захотели меня жизни лишить.

— Ты их законы не уважала, — спокойно вставила Ульяна. — Они такого допустить не могут. Сама должна знать.

Про то, как Ульяна погибла, Софья не спрашивала — Акулина наказала. Видно, плохое что-то очень.

— А ведьмы что не любят? — спросила Софья. — Что вы знаете о них?

— Почти ничего, — ответила Ульяна без обиняков.

— Вы с ними не дружны?

— Знакомы, — рассмеялась Акулина, — но никто не горит желанием общаться дольше необходимо. У них земля, у нас вода.

— Они не делятся с нами своими секретами, — сказала Ульяна. — Мы не настаиваем. Секреты и у нас есть.

— Какие?

— Вот уж всякие, сестрица, —со вздохом ответила Ульяна и улыбнулась хитро. — Вот уж всякие.

* * *

Они выплыли на сушу, и Софья вновь ощутила на своих руках, ногах и на лице жар солнца. В нос ей ударил запах цветов.

Не успела она сполна насладиться свежим воздухом, как русалки закружили ее в хороводе, и вот они бегали босиком по влажной земле, и ее собственный смех звенел в ушах и удивлял незнакомостью звука. При жизни Софья редко так звонко и весело смеялась, почти ни разу — чтобы во весь голос.

Они плели венки, качались на ветках деревьях, ныряли в реку, играли в догонялки и Софья не помнила в себе такой веселости с тех пор, как маленькой и беззаботной носилась по двору с забавным щенком, привезенным отцом из заморских стран.