Книга Коллекционер бабочек в животе. Том 3, страница 38 – Тианна Ридак

— Я не мог не приехать… мне кажется нам… — начал Алексей, но слова повисли в воздухе, оборванные внезапноподошедшим Ренато, с лёгкой, едва уловимой усмешкой на губах. Его тёмные глаза на секунду задержались на Алексее, вынося безмолвный, но безошибочный вердикт. Он не стал ждать паузы, не стал здороваться, он просто властно вступил в их пространство.

— Scusami, Nelly, devo andare (с итал. — Прости, Нелли, мне надо идти. / Мне пора), — голос Ренато прозвучал твёрдо и чуть холодно. Слово «scusami» было формальностью, в которой не было ни капли настоящего сожаления. — Tanti augurо! Auguro che il tuo cuore trovi finalmente la sua casa. (с итал. — С днём рождения! Я желаю, чтобы твоё сердце наконец-то обрело свой дом). Buona serata a tutti e due (с итал. — Доброго вечера вам обоим), — Последняя фраза прозвенела как изящный, наточенный кинжал. Ренато повернулся и ушёл так же стремительно, как и появился, оставив за собой шлейф дорогого парфюма и густую, почти осязаемую атмосферу невысказанного упрёка. Этот внезапный уход был красноречивее любых слов: он всё понял, и ему не понравилось то, что он увидел.

Выйдя из ресторана он тут же застыл на месте, и горькая усмешка сама сорвалась с его губ. Интуиция, эта проклятая и безошибочная внутренняя струна, его не обманула. Прямо перед ним, на парковке, стоял тот самый «Опель-Адмирал» цвета тёмного шоколада. Тот элегантный ретро-автомобиль, который он видел подвозящим Нелли к её дому и приезжавшим сюда в начале марта. Машина выглядела невозмутимо роскошной. Глубокий, насыщенный цвет отливал бархатистым блеском под лучами осеннего солнца, придавая автомобилю вид дорогого, солидного аксессуара, принадлежащего человеку со вкусом и состоянием. Это был не просто старый автомобиль; это было громкое заявление стоящее на его территории, бросая ему вызов. Всё стало на свои места с ужасающей, почти физической ясностью. Ренато наконец увидел владельца авто, и своего главного соперника в лицо, или это уже был не соперник? Что значил он, Ренато, для Нелли сейчас? Он и сам не знал, так же, как не мог назвать по имени то смятение, что клокотало у него внутри. Была ли это ревность? Или лишь уязвлённое чувство собственничества, похожее на досаду коллекционера, обнаружившего, что его уникальная, почти невесомая Greta oto — как именовала себя сама Нелли, та самая стеклянная бабочка с прозрачными, хрустальными крыльями, — чьей редкой красотойон привык любоваться в своём «личном кабинете души», вдруг вспорхнула с привычного места? Кто-то другой осмелился подойти к его витрине, и теперь её хрупкие крылышки, которые он считал навсегда пойманными в идеальной статике, вздрагивали, улавливая сквозняк из чужого мира. Его восхищение Нелли всегда было сродни азарту эстета, нашедшего совершенный экспонат. И теперь мысль, что его «стеклянная бабочка» может улететь, жгла его изнутри унизительным, ядовитым пламенем. Мысль пойти и изуродовать бледное лицо незнакомца прямо на глазах у Нелли, вспыхнула и моментально погасла, оставив после себя лишь горький привкус стыда. Видимо, Ренато действительно повзрослел за эти полгода. Он с силой сжал ключи в кармане, ощутив холодный металл, и решил, что раз Нелли так мило продолжала беседовать, а не вышла следом за ним, чтобы расставить все точки над «i», то, возможно, эти точки и не стоили того, чтобы их выводить с такой яростью. Он направился за угол ресторана, где оставил свою машину намеренно в стороне, в тени. Этот выбор сейчас казался ему символичным. Заведя двигатель и резко тронувшись с места, он мысленно попытался оставить на парковке у парадного входа и глянцевый «Опель», и всех призраков своего прошлого.