Книга Приват для Крутого, страница 123 – Екатерина Ромеро

Я улавливаю момент, когда все тихо в доме, подхожу к раковине и пью воду прямо из-под крана.

Тошнота проходит, становится лучше, но тело все равно болит. Плечо туго забинтовано, Крутой мастерки его зафиксировал.

Почему он это сделал? Чтобы я не выла от боли, а сказала ему правду? Правду, которую я сказать ему не могу.

Савелия весь день дома нет, я понятия не имею, где он, но охрана не покидает двор. Меня бы не выпустили за ворота, да и сама не рискую выходить, а еще здесь есть домашний телефон! Боже, я обнаруживаю его только к вечеру.

Быстро хватаю трубку и набираю номер по памяти, слышу долгие гудки.

У меня мало времени, я хочу услышать, как там Алиса, как она доехала, как устроилась у нее дома.

Долгие гудки режут нервы. Меня трясет, ну же, теть Надь, возьмите трубку, а после звонок срывается. Занято, ответа нет.

– Что, трубку не берет? – вздрагиваю от басистого голоса прямо за спиной и, обернувшись, вижу Савелия. Такой высокий, крепкий и теперь чужой. В черном дорогущем костюме и пальто, наброшенном на плечи. Рубашка белая расстегнута на две пуговки на груди. Он никогда не носит свитеров. В любую погоду выглаженную рубашку, а еще Крутой видел, как я звоню.

– Как дела, Воробей? Может, и мне что интересное расскажешь?

Наступает на меня как бешеный лев, загоняет добычу в ловушку.

Коротко мотаю головой, а он только усмехается. Мне страшно. Боже, я так глупо попалась.

– Нет? А что так? Что такая невеселая? Не всех еще сдала, кто следующий?

«Не надо. Не подходи!» –говорю одними губами, но это не работает. Крутойнаступает на меня, как хищник, медленно, уверенно, смело.

– Ну что, Воробушек, беседовать будем?

Делаю еще шаг назад, пока не оказываюсь у самой стены. Наше привычное теперь положение: лев загоняет птичку, чтобы снова ее растерзать.

– Кому ты звонила?

Простой вопрос, но ответов нет. Таких, каких Он хочет услышать.

«Никому», –отвечаю одними только губами, без звука, но Савелий улавливает смысл. Считывает меня как сканер.

– Никому? И трубку тоже “никто” не брал?

Киваю, хоть и понимаю, как же жалко это все звучит.

– Фамилию вспомнила? Я хочу знать имя заказчика, Воробей. Последний шанс, говори! – рычит, а я вздрагиваю. Я знала, что так будет. Знала.

Этот момент точки невозврата. Он уже давно наступил, и я готова. Кажется, да, вроде бы. Пора. Я просто не вижу иного выхода, если честно.

Птичку загнали в угол и придавили ботинком. Птичке больно, и она одна против взрослых мужиков, которые ее ненавидят. И Он ненавидит больше всех. Адски, ненормально жестоко.

Протягиваю записку. Осторожно, чтобы не коснуться Его руки.

“Убей меня, Савелий. Пожалуйста, не тяни”.

Я написала это еще днем. Приготовила на случай, если не смогу выдерживать это больше. Как оказалось, я слишком слабая. Мне больно видеть теперь такое отношение к себе, у меня все внутри горит синим пламенем.

Крутой читает записку, а после мнет ее и бросает на пол, точно шваль. Смотрит на меня как удав, как и в нашу первую встречу. Тогда я была более уверенной, пряталась за скорлупой, что-то из себя изображала, а теперь нет никакого больше панциря, никакой защиты, ее с мясом сорвали с меня.

Савелий Романович отодрал все мои доспехи, и я теперь как есть перед ним: настоящая, нелюбимая, подбитая птица.

Но и он теперь тоже настоящий без этого лоска и желания понравиться, хотя Крутой никогда особо-то и не старался. Это я летела к нему, как мотылек на пламя, до тех пор, пока до мяса не обожглась.