Книга Физрук: на своей волне 8, страница 37 – Валерий Гуров

Директор смотрел на меня снизу вверх, моргал.

— Во-первых, Лёня, — продолжил я, не убирая руку с его плеча, — я сам озабочусь тем, чтобы подготовить школьников к олимпиаде. Все необходимые затраты я возьму на себя. И тебя, любезный директор, это обстоятельство совершенно никак не касается.

Он попытался что-то сказать, но я поднял палец.

— Во-вторых, — продолжил я, — я тебе ещё в прошлый раз прямо сказал, что мы с 11 «Д» участвуем в олимпиаде. Ты этого не услышал илине захотел услышать. Решил действовать по принципу «назло маме обморожу уши». Это уже твой выбор, но расплачиваться за него будут не дети.

Леня слушал, мокрый, как курица. От прежней истерики не осталось и следа.

— И, наконец, в-третьих, — добавил я, — тебе следует верить в наших учеников. Они у нас замечательные. И если ты этого не видишь, то проблема не в них и не во мне. Ну и, наконец, в-четвёртых, я тебе ещё раз повторяю. Наша школа БУДЕТ участвовать в олимпиаде. Хочешь ты этого или не хочешь. И это будет независимо от твоего желания или чьего бы то ни было ещё.

Я убрал руку с его плеча.

— А если ты, Лёня, вдруг снова решишь каким-то образом вставлять нам палки в колёса на пути к олимпиаде, то эти палки окажутся у тебя в одном месте. В прямом смысле этого слова. Да, именно в том самом месте, о котором ты подумал прямо сейчас.

Я выдержал короткую паузу.

— И ещё, Леонид Яковлевич, мой тебе дружеский совет. Пора тебе для себя самого наконец чётко определиться, на чьей ты стороне. Приходи в себя, любезный друг.

Я, разумеется, не стал говорить ему вслух никаких подробностей. Ни про деньги, ни про схемы, ни про трудовика с Алей Крещённым. В этом не было необходимости. Мне хотелось верить, что Леня всё-таки не дурак и способен сам сложить два плюс два.

— Очнись, Лёня, и наконец одумайся. Ты ещё вполне можешь стать нормальным человеком. Правда, времени на это у тебя остаётся всё меньше и меньше с каждой потерянной секундой.

Я увидел, как у директора меняется лицо. Щёки будто обвисли, взгляд поплыл. Спору нет, он всё понял. Понял, о чём я говорю, и понял, откуда растут ноги. Но при этом он не сказал ни слова.

Я не дал ему ни секунды на то, чтобы собраться с силами и полезть обратно в атаку.

— Подумай хорошенько, Леонид Яковлевич. Очень хорошо подумай.

Я прекрасно понимал, что в самое ближайшее время начнётся разнос схемы, которую я собирался вскрывать. А там, если директор не одумается, то он вполне может попасть под раздачу вместе с остальными. Но мне всё ещё хотелось верить, что Леня делает это по привычке плыть по течению. Хотя надежда эта была, откровенно говоря, слабая. Но всё же она была, и я за неё пока держался.

Я открыл дверь и вышел из кабинета обратно в предбанник. Там стояла тишина, почти стерильная, и секретарша сиделаза столом, будто стараясь стать невидимой. Увидев меня, девчонка осторожно подняла глаза.

— Ну как всё прошло, Владимир Петрович? — шепнула она, опасаясь, что её могут услышать даже через стены.

Было понятно, что крики из кабинета она слышала и догадывалась, что там разыгрался самый настоящий скандал.

— Ну как видишь, поговорили, — ответил я.

Девчонка чуть подалась вперёд, словно прислушиваясь к тому, что происходит за дверью кабинета Леонида после моего ухода. Несколько секунд мы оба молчали, и я тоже отметил про себя, что за стеной стоит гробовая тишина.