Книга Физрук: на своей волне 8, страница 36 – Валерий Гуров

Леня зло зарычал, и я поймал себя на мысли, что ещё немного — и из него действительно повалит пар, как из вскипевшего чайника. Лицо у него налилось краской, лоб заблестел от испарины, а дыхание сбилось.

— Ну ладно бы это было всё, — продолжил директор, резко дёрнув ящик стола и достав оттуда платок. — Так нет ведь!

Он вытер лоб.

— Владимир Петрович, я сейчас же требую от вас объяснений! Скажите мне, кем вы себя возомнили, что решили подать заявку на участие в школьной олимпиаде без моего на то ведома?

Вот тут Леня наконец добрался до сути.

— Я ведь уже говорил вам и доступно объяснял, — не унимался он, — что у нашей школы нет средств для участия в этом мероприятии.

Директор снова вытер испарину.

— Или вы думаете, что я совсем идиот и не пойму, что даже если там стоит печать и подпись Софии Михайловны, то это именно вы её на это безобразие подбили и убедили?

Я просто слушал, давая Леониду Яковлевичу выговориться до конца. Он же, видя моё молчание, только больше заводился, словно воспринимал его как личный вызов.

— Да какое вы, в конце концов, показываете отношение к своему руководству в моём лице. И больше того — одновременно ко всему нашему педагогическому коллективу! — выпалил директор, всплеснув руками. — Вы, Владимир Петрович, вообще понимаете, что делаете? Вы, что ли, собирались ехать на школьную олимпиаду, чтобы опозориться по полной программе? И заодно опозорить всех остальных?

Леня говорил всё громче. Лицо его пошло пятнами, голос сорвался,а потом он вдруг с размаху ударил кулаком по столешнице. Стол ухнул в ответ, бумаги подпрыгнули, ручка покатилась к краю.

Я дал ему высказаться. Полностью. До последнего всплеска злости. Потому что прекрасно понимал, что если сейчас начать отвечать, директор не услышит ни слова. Леня был в состоянии кипения, а с кипятком разговаривать бесполезно — его сначала нужно остудить.

Я поднялся со стула. Леонид продолжал кричать и размахивать руками, но я уже не вслушивался в конкретные слова.

Я подошёл к кулеру, который стоял у стены. Взял пластиковый стаканчик из стопки, аккуратно отделив его от остальных. Поставил стаканчик под носик кулера и нажал кнопку.

Холодная вода зашумела, наполняя стакан. Я ждал, пока он наполнится до краёв, не отрывая взгляда от прозрачной струи. Крики за спиной продолжались.

Я отпустил кнопку, поднёс стакан к губам и сделал глоток холодной воды, чувствуя, как она приятно остужает горло.

С тем же стаканом холодной воды в руке я подошёл обратно к столу директора. Леня ещё что-то говорил, и я молча плеснул воду ему прямо в лицо.

Эффект был мгновенный.

Директор осёкся на полуслове. Вода стекала по щекам, подбородку и воротнику рубашки, капая на бумаги и столешницу. Несколько секунд Леня просто сидел, широко раскрыв глаза, не в состоянии осмыслить, что вообще произошло.

— Да как ты смеешь! — заорал директор, резко вскакивая со стула. — Ты не имеешь никакого права так поступать!

Он был весь мокрый, растрёпанный, злой и одновременно растерянный. Я не дал ему сделать ни шага. Сразу же жёстко положил ладонь ему на плечо, сжал так, чтобы он понял силу, и усадил обратно в кресло.

— Сядь, — холодно сказал я. — А теперь слушай.

Леня было дёрнулся, но замолчал.

— А ты имел право сливать школу, а, Леонид? — спросил я, наклонившись к нему ближе.