Книга Физрук: на своей волне 8, страница 40 – Валерий Гуров

— Продолжайте, — сказал я.

Борзый тут же развернулся обратно к ребятам, включая режим жёсткого тренера. Я же пошёл в сторону подсобки. Телефон лежал на скамейке рядом с коробкой бинтов и старыми секундомерами. Экран загорелся, стоило мне взять его в руку. Уведомлений было несколько.

Первым бросился в глаза файл — тело договора от адвоката Али. Ниже висели пропущенные звонки, тоже от него, и ещё одно уведомление — голосовое в мессенджере. Я нажал на воспроизведение.

— Владимир Петрович, — заговорил адвокат Али, — прошу вас как можно скорее посмотреть и согласовать договор. Нам необходимо его подписать в ближайшее время. Суд по мере пресечения уже на носу, и мне нужно действовать оперативно, чтобы представить Али в максимально положительном свете перед судьёй. Времени очень мало.

Сообщение закончилось, а я ещё пару секунд смотрел на экран. Всё было предельно ясно. Суд, мера пресечения, давление по срокам — стандартная ситуация, знакомая мне до боли ещё по девяностым.

Отвечать сразу я не стал. Прежде чем что-либо подтверждать или давать добро, нужно самому внимательно разобраться, что именно мне прислали.

Я открыл файл договора, присел на край скамейки и начал читать, полностью отключившись от школьного шума за стеной.

Юридического образования у меня не было, и я это прекрасно понимал. Поэтому оценивать документ с точки зрения чистоты формулировок, ссылок на статьи и хитрых оборотов я не мог. Но кое-что другое я умел видеть очень хорошо.

Я смотрел на смысл — включены ли туда все требования, которые я проговаривал адвокату Али раньше? Не появилось ли между строк чего-то лишнего, что потом можно будет повернуть против меня?

Читал я медленно, возвращался к отдельным пунктам, пролистывая назад и сверяя абзацы между собой. На первый взгляд всё выглядело именно так, как мы и обсуждали: финансирование, сроки, обязательства сторон, отсутствие двойных трактовок в ключевых местах. Всё это было на месте.И этот факт меня, конечно, радовал. Али и его адвокат, по крайней мере на поверхности, не пытались меня обмануть и вписать что-то другое, прикрываясь юридическим языком.

Но я слишком хорошо знал жизнь, чтобы полностью доверять первому впечатлению. Юридические конструкции — штука хитрая, скользкая. Там иногда одно слово решает всё, а формулировки такие, что чёрт ногу сломит, если не варишься в этом каждый день. В девяностые такие договоры тоже были, просто «подписывались» чаще без бумаги. Здесь же всё выглядело цивилизованно, а значит, потенциально ещё опаснее.

Я отложил телефон, задумался и понял, что самому принимать решение нельзя. Нужен человек, который в этом разбирается профессионально и посмотрит документ именно как юрист.

Проблема была в том, что своего адвоката у меня не было. В этой новой жизни я ещё даже не успел бы им обзавестись. Да и не до того было. Зато был другой вариант, куда более надёжный.

Я пролистал контакты и нашёл нужное имя. Если кто и мог подсказать толкового адвоката, которому можно показать этот договор без лишних вопросов, то это Миша.

Я набрал номер Миши и отошёл к стене, чтобы не мешал шум из спортзала. Гудки прошли быстро, и он почти сразу взял трубку, как будто ждал моего звонка.

— Миша, это снова я, — сказал я. — У меня к тебе есть очередная просьба.