Книга «Морская ведьма», страница 187 – Алистер Маклин

Нам пришлось обогнуть мыс Санда, чтобы не стать бортом к волне, – мы бы и глазом не моргнули, как лодку переломило бы пополам, и, ей-богу, повторить такое я бы не согласился. Ветер ревет, гром грохочет, дождь и брызги бьют в лицо, и «Дженни» бросает то туда, то сюда, – знаете, одного такого приключения хватит на всю жизнь.

Но мы справились и через несколько минут вошли в залив Санда, где было относительно тихо.

Мы были примерно в сорока ярдах от обрыва – песчаный берег ушел глубоко под воду, – когда Джон переключил «Глениффер» на реверс и крикнул Майклу, чтобы тот бросил якорь. Двигаясь в темноте с уверенностью кошки, Майкл пробрался на нос между ящиками и канатами, и уже секунд через тридцать лодка стояла на якоре носом к устью бухты. «Глениффер» пыхтел, помогая ей держаться, и подзор качался в опасной близости от утеса.

Вообще-то это был даже не утес, а что-то наподобие. На середине утеса имелся выступ, и вот под этим выступом мы и увидели Маири – ее белая блузка четко выделялась на фоне темной скалы. Бедняжка изо всех сил цеплялась за этот выступ, и в мгновенья затишья мы слышали ее плач.

Мы все ждали, что ее заберет Майкл, – спрыгнуть на берег дело нетрудное и подъем не так уж опасен для такого крепкого парня, как он. Старина Джон пойти за ней не мог – по понятной причине. Мы – Гласс или я – могли бы, но не забывайте, что и ему, и мне уже перевалило за шестьдесят пять.

Я смотрел на Майкла и недоумевал, почему он колеблется и не спешит идти за Маири. Никогда не забуду страдальческого выражения на лице его отца, когда он смотрел на сына.

– Ты жалкий трус! – Увидев, что любимая внучка в безопасности, Дункан Гласс обрел свойственную ему уверенность, и голос его напоминал удары плетью. – Такой молодчик, когда сидишь с детским альбомом в руке. Но если я еще раз увижу тебя за милю от…

Он подавился злостью и попытался пройти мимо Майкла, но тут крепкая рука схватила его за грудки и заставила сесть на бухту каната. Майкл Тэллон наклонился и негромко сказал что-то отцу, выслушал ответ и спрыгнул на берег.

Там, наверное, и трех футов не было, но он все равно едва не промахнулся. Колени дрогнули, он пошатнулся, замахал руками и, все же сохранив равновесие, ухватился за выступ и начал подниматься.

Весь подъем я не видел – слишком темно, – но тому, что видел, поверить было невозможно. Более неуклюжего человека трудно себе представить. Если на раскачивающейся лодке он двигался с грацией и уверенностью канатоходца, то на утесе совершенно потерялся. Казалось, он поднимается на ощупь, и я, наблюдая за ним, то и дело замирал от страха. И все же Майкл добрался до нее, подхватил одной рукой – к тому моменту бедная девочка уже совсем обессилела – и начал медленно спускаться. Полностью сосредоточившись на главной задаче, он забыл обо всем остальном и, наверное, ступил бы в воду, если бы Джон не предупредил его криком.

Дождь почти прекратился, и ветер переменился – переменился так, что корма «Джинни» ушла от утеса футов на семь или восемь. Джон поднял канат и бросил конец Майклу, чтобы он подтянул лодку ближе. Конец попал Майклу в грудь и, прежде чем он успел его поймать, упал в воду.

Дункан Гласс подтянул канат и бросил его снова. Майкл вскинул руку, чтобы схватить его, но снова промахнулся, и канат, ударившись о его запястье, соскользнул в воду опять.