Книга «Морская ведьма», страница 167 – Алистер Маклин

Но в ту ночь я обошелся без них. Им не досталось места. Мне хватало и других пассажиров. Рядом сидела Стелла – смеющиеся глаза и печальное сердце; Стелла, умершая в немецком концентрационном лагере. На заднем сиденье – Ники, золотой парень, или Пассьер, так и не вернувшийся в свои напоенные солнцем виноградники в Систероне. Нет места для сна и одиночества? Если втиснуть инженера Таффи с его вечными жалобами на что-то и вице-адмирала Старра с его кустистыми бровями, то и мне самому придется потесниться.

Я взглянул на часы на приборной доске.

Два часа ночи; девять часов, с тех пор как я выехал из Инвернесса и только раз остановился заправиться. Я поймал себя на том, что проголодался.

Через пару миль за плотной завесой мороси замигал яркий неоновый свет. Придорожная закусочная. Я свернул с шоссе на стоянку, припарковался рядом с тяжелыми грузовиками и, прихрамывая, вошел.

Заведение было шумное, веселое и заполненное примерно наполовину. Я взял бекон, сосиски и яичницу и направился к свободному столику у окна.

Перекусив, я закурил сигарету и уставился в окно, за которым лил дождь. Время от времени с автострады доносился шум проезжающего грузовика или ночного автобуса.

Большая северная дорога. Прелюдия перед самыми важными событиями моей жизни: долгими летними каникулами в Италии, на отцовском корабле, Оксфорд и юридический факультет, королевские военно-морские казармы, Портсмут. Я подумал о том, что тогда во всем этом была какая-то неопределенность. Как и в этот раз. Но тогда меня переполняли волнение и предвкушение чего-то нового. Теперь – сомнения, недоумение, дурные предчувствия и тлеющая злость.

Я снова вытащил телеграмму от Ники.

ТОЛЬКО ХОРОШИЕ ЛЮДИ УМИРАЮТ МОЛОДЫМИ ТЧК АЛЛИЛУЙЯ ТЧК ДЬЯВОЛ СВОИХ НЕ БРОСАЕТ ТЧК НЫНЕ УСПЕШНЫЙ ВЛАДЕЛЕЦ НЕФТЯНЫХ СКВАЖИН ТЧК ОСТАНОВИЛСЯ В САВОЕ С ПРОЧИМИ МИЛЛИОНЕРАМИ ТЧК RRR НИККИ

Я сунул телеграмму в карман. Кодовый знак спецслужбы – «Где встретимся?». Я телеграфировал в ответ:

УВИДИМСЯ В САВОЕ СРЕДА 7 ВЕЧЕРА.

Я и теперь еще не знал, зачем это сделал. Так было надо. В моей жизни осталось одно незаконченное дело, под которым следовало подвести черту. Смелость, страх, любопытство, гнев – все это было ни при чем. Я просто должен был это сделать.

Я расплатился по счету, сел в «ягуар», выехал на шоссе А1, дал газу и покатил дальше.

Кое-что в телеграмме сбивало с толку. Фразу насчет дьявола – «дьявол своих не бросает» – он позаимствовал у меня, это понятно. Он видел огненный взрыв с расколотой сталью и горящим маслом, когда планирующая бомба с «хейнкеля» попала точно в машинное отделение F149. У меня не было ни одного шанса остаться в живых, сказал хирург, но подлатал меня неплохо – починил сломанную ногу и искореженную руку.

Но остальное я не понял. Слишком дружелюбный тон. Слишком дружелюбный для человека, который, когда мы расставались в последний раз – за пять минут до взрыва, – стоял на пустынном тосканском холме под прицелом моего служебного кольта. Я как будто видел его сейчас: гаснущий гнев в глазах, недоверие, изумление, бесстрастная маска лица. Я стоял там, безуспешно пытаясь вызвать в себе ненависть к нему и изо всех сил стараясь не возненавидеть себя. И это у меня тоже не получилось. Я и сейчас слышу его спокойный голос: «Не забывай, Мак, – я тебя разыщу».