Онлайн книга «Рассказы 30. Жуткие образы ночных видений»
|
– У меня тут есть сэндвич с вареным мясом, не желаете? – спросил доктор Лисицын. – Еще б не желал! – обрадовался Ярмо. Доктор открыл саквояж, достал оттуда завернутый в бумагу бутерброд. – Угощайтесь! – Давно бы так! – заявил Ярмо, откинул от лица пряди давно немытых волос и принялся с аппетитом и чавканьем есть. Женщина снова приложила к носу платок. – А разрешите полюбопытствовать, – с интересом глядя на Ярмо, спросил доктор, – с какой целью вы путешествуете в столицу? – Я-та? За покупками. Спички надо купить, свечей, мыла… – О да, это бы не помешало, – тихо сказала мадам Бубенцова. – …крупы там, веревок, гвоздей. Жратвы всякой. Мяса надо. Все надо. В городе много чего есть. – Это да… – Там мануфактура есть и кофе в банках есть. И кальмары с крысолюдами есть. Вот не люблю я их! – Кого? – заинтересовался доктор. – Кальмаров или крысолюдов? – Да всех. И вообще городских не люблю. Странные вы. И неприятные. И пахнете плохо. – Ярмо покосился на соседку. Мадам Бубенцова возмущенно фыркнула. – А вы что, егерем работаете? Или охотником? – спросил Лисицын. – Охотником? Можно сказать и так. Угу. Охотником. Вроде того. Егерем, да. – А зачем охотнику закупать мясо? – вмешался в разговор Айзен, глядя, как Ярмо выедает крошки бутерброда, оставшиеся на бумаге. – Не идет охота? – Отчего же ж? Идет. Чё бы ей не идти, – ответил Ярмо, отдал грязную бумажку назад доктору, запахнулся в шубу и враждебно уставился на полицейского. Лисицын посмотрел на бумагу, оглянулся вокруг и, не найдя, куда ее выбросить, аккуратно сложил и засунул назад в саквояж. – Еще есть? – спросил охотник доктора, но тот лишь отрицательно покачал головой. Полицейский внимательно рассматривал Ярмо. Тот кутался в шубу, хотя в карете было совсем не холодно. – А где вы охотитесь? – спросил Айзен. – Где охочусь? Хм… То тут охочусь, то там охочусь. Мало ли мест у нас, где можно охотиться. – И все-таки. Поведайте. Интересно же. Доктор, вам ведь интересно? – Не передать словами как, – невозмутимо ответил Лисицын. – Вот видите! – Хм… – Ярмо задумался. – У Двух Пиков охочусь, у Большой Сычухи ловушки ставлю. В Черный лес хожу. Там еще мой отец охотился. И меня научил. – Так вы потомственный охотник? – А то ж. И отец охотился, и дед. И матушка, упокой Хранитель ее кости, была еще та охотница. Мы все охотники, можно и так сказать. – Матушка? Редкая профессия для женщины. – О! Она была еще та… Много, много охотилась. Вот шуба от нее. От матушки шуба у меня. Доктор хмыкнул. – Ставлю ловушки на бобров, – продолжил Ярмо. – Оленей выслеживаю. Могу и кого беглого поймать, если городские попросят. Я бы вашего Мясника поймал – вы бы чихнуть не успели, и шкурку бы принес, даже не попортил бы, когда снимал. Вот недавно случай был, крысолюдов выслеживал. Платили по два рубля за голову. Сколько я их наловил!.. – Ярмо мечтательно улыбнулся. – Люблю я на них охотиться. Дел на копейку, а удовольствия много. Нравится, значит, когда они пищат, а я их душу. Как свет меркнет в их мелких крысиных глазенках. Вот уж кого не жалко, грязные бездушные твари. – Да что вы такое говорите! – возмутилась мадам Бубенцова. – Что значит бездушные? У любой божьей твари есть душа. И у крысолюдов тоже. А вы, а вы… хуже любого Мясника! Это с вас надо шкуру снять. Рядом с нашей лавкой живет семья крысолюдов, это хорошие и приличные члены нашей общины. |