Онлайн книга «Рассказы 28. Почём мечта поэта?»
|
– Дядь, а что ты там пишешь? – Девочка кивнула на судоку. Обращение на «ты» Севе категорически не понравилось, но заниматься воспитанием чужих детей он не собирался, поэтому просто процедил сквозь зубы: – Это японская игра. Не для детей. Тебе не понять. – У меня в телефоне много игр. И я их все понимаю. – Вот и играй в телефоне. – Не могу. Разрядился. Девчонка вздохнула и снова уставилась. С нарастающим раздражением Сева понял, что оказался в роли телефонозаменителя. Дернул ртом, уткнулся в судоку, бездумно водя ручкой над пустыми клетками, потом буркнул: – Папа твой когда приедет? – Не знаю. Она сказала это очень просто, кротко, даже смиренно, и в груди Севы неожиданно что-то ёкнуло. – Ладно, иди сюда. – Он приглашающе махнул рукой. – Смотри, это называется судоку. Видишь пустые клетки? Их надо заполнить цифрами. Но так, чтобы не повторялись ни по вертикали, ни по горизонтали, ни вот в этих маленьких квадратах, ясно? – Скучно, наверно, сидеть, циферки угадывать. – Ничего не скучно. И их не угадывать надо, а просчитывать варианты. Методом исключения. Я ж говорил, тебе не понять. – Сева осуждающе покачал головой. – На самом деле, очень даже интересно, затягивает. Бывают разные дополнительные условия, разные вариации – квадро, перегородки, латинский квадрат… Девочка стояла рядом и терпеливо ждала, пока Сева перечислит все вариации судоку, а потом, кивнув на наушники, невпопад спросила: – Дядь, а что ты слушаешь? – Е-мое… – Сева грустно усмехнулся. – Перед кем я распинаюсь? Вы же – поколение ТикТок. Ни на чем дольше пяти секунд сосредоточиться не можете. Ну, «Бони Эм» я слушаю, и что? – Включишь? – Зачем тебе? – Так. Интересно. Обреченно вздыхая, Сева выдернул наушники из телефона, включил «Sunny», сделал погромче. Девчонка уселась обратно на свой стул, с минуту внимательно, болтая ногами, слушала, потом поморщилась, будто живот заболел, и помотала головой. – Не нравится. А как называется? Вот же приставучая! На кой черт ей знать, как называется, если уже сказала, что не нравится?! – «Санни», – буркнул Сева, выключая песню. – Как? «Саня»? – Да не «Саня», а «Санни», – поправил он и одними губами добавил: – Дурочка. Сам усмехнулся сказанному, поднялся, вышел из-за стойки и встал лицом к окну. Снаружи снежинки метались в свете фонарей, будто крохотная массовка в лучах софитов. Словно вся эта зимняя суета была не хаосом, не буйством природы, а игрой, срежиссированным представлением. И, как любое приличное представление, имела, конечно, какой-то скрытый смысл. Может, размытый, туманный, малопонятный или вообще непостижимый, но все-таки ощутимый, осязаемый. Особенно теперь – в тишине, в полумраке, в бездействии. – Санни, – повторил Сева задумчиво. – Так звали моего пса. Золотистый ретривер. Знаешь такую породу? Самые добрые собаки в мире. – А где он сейчас? – Умер. – Слово прозвучало с той небрежностью, за которой всегда кроется застарелая боль. – Умер два года назад. Целых два года прошло – не верится. Ох, знал бы кто, как я хочу туда вернуться. На эти два года назад. Наверно, все бы отдал. – Понимаю. – Девочка сказала так уверенно, что Сева даже обернулся. – Два года назад хорошо было. Мама меня на танцы водила. Ну, пока маски не начались. А волосы у меня были вот досюда. – Она отчеркнула ребром ладони где-то на уровне пупка, а потом тряхнула стриженой головой и громко, длинно вздохнула. – А теперь нету. Нельзя, потому что вши. |