Книга Рассказы 28. Почём мечта поэта?, страница 27 – Артем Гаямов, Александр Сордо, Анна Бурденко, и др.

Сева не злился на зиму, вот уже два года он жил с этой холодной стервой на одной волне. Наплевав на непогоду, пошел длинной дорогой, через парк, и все высматривал в кустах золотистый хвост. Высматривал скорее по привычке, машинально, ни на что не надеясь. Ведь хвоста уже два года как не было.

Никому не нужные заваленные снегом скамейки. Затравленные метелью фонарные столбы, едва источающие свет. Промороженные насквозь скелеты-деревья. И круглый циферблат зависших в воздухе, словно вросших в черноту, механических часов. Время близилось к восьми.

Сева грустно усмехнулся и прибавил шаг, сворачивая в сторону школы.

* * *

На посту у раздевалок, рассевшись вокруг обогревателя, ждали трое: дневной охранник Антоха, одна из учительниц и стриженая девчонка лет восьми-девяти на вид. Девчонка торчала в смартфоне и более ничем не интересовалась, а вот учительница, наоборот, сразу засуетилась вокруг Севы, безостановочно поправляя то очки, то волосы.

– Вы простите, пожалуйста. Я понимаю, вы не обязаны. Просто мне уже надо бежать, а Сашенькин папа в пробке застрял. – Слово «папа» прозвучало с интонацией «козел». – Это на полчаса, не больше. Присмотрите за девочкой. Мне действительно нужно идти.

– Ей на свиданку надо, – встрял Антоха и, размашисто расписавшись в журнале, пожал плечами. – Пятница.

На правах дневного охранника он был в курсе школьной жизни. Сева вот, к примеру, таких нюансов не знал, да и знать не хотел. Никаких историй, никаких проблем, никакого общения. Затихшая школа, пустые коридоры, запертые двери, потушенный свет – вот его работа. А не то, что сегодня.

– Ладно, присмотрю, – выдавил Сева и, опасливо покосившись на девчонку, подумал: «С санитаром морга такого бы точно не случилось».

Иногда сто́ит лишь согласиться на что-то нежеланное, навязанное, как тут же всё вокруг волшебным образом успокаивается, рассасывается, затихает. Но это обманчивое затишье. Затишье перед бурей, потому что тебя уже втянули в чужую историю и добром эта история вряд ли кончится.

Учительница спешно засобиралась, едва Сева сказал «ладно». Рассеянно поблагодарила через плечо, доставая из сумочки чирикающий телефон. Звонил, вероятно, ухажер.

– Там еще полбутылки, сам знаешь где, – доверительно шепнул Антоха и тоже ушел, заматываясь на ходу шарфом.

Сева запер дверь, затем повернулся к уткнувшейся в смартфон девчонке. Хотел что-нибудь сказать, но ничего не придумал и просто уселся рядом. По-хозяйски подкрутил обогреватель, а потом, чуть поразмыслив, подкрутил назад.

Блаженную тишину опустевшей школы теперь нарушало лишь деловитое сопение девчонки. В общем-то, негромкое, но какое-то чужеродное, непривычное, неприятное. Поэтому Сева, прежде чем погрузиться в судоку, надел наушники и включил музыку – дежурство началось.

«Семь. Пять. Четыре. Снова семь. Здесь пока непонятно – или два, или четыре. А вот тут девятка, без вариантов. Восемь. Пять. Два. Здесь либо три, либо шесть. Так, поглядим, шестерка уже была – значит, три. И рядом подряд – два, один. Смешно. Как обратный отсчет. Ой…»

От неожиданности Сева вздрогнул и выматерился одними губами, увидев, что девчонка таращится в упор. Уставилась, смотрит не моргая, будто инопланетянин, сканирующий незнакомую форму жизни. Круглолицая, волосы светлые, стриженые, а глаза голубые-голубые, как на компьютере нарисованные.