Книга Рассказы 21. Иная свобода, страница 30 – Владимир Румянцев, Игорь Вереснев, Сергей Седов, и др.

Осень медленно вступала в свои права, в воздухе еще не рассеялось тепло жаркого лета, но деревья, предчувствуя свою скорую смерть, желтели и ржавели. День готовился к последней битве, в которой ему суждено было проиграть, а за рекой несмолкаемо говорили топоры чужаков.

По утрам и вечерам Тива приходила на скалистый обрыв, высящийся над рекой, и смотрела, как суетятся иноземцы, готовя к зиме жилища. Иногда она брала с собой новый лук, справленный для нее Инне, и натягивала тетиву, подолгу держа на прицеле какого-нибудь ничего не подозревающего бездомного.

Вот этому стрела войдет немного ниже затылка, а выйдет прямо под подбородком. Он захлебнется своей кровью, но уже этого не почувствует.

Вон тому попадет в висок или прямо в ухо, как горному козлу. Он умрет быстро, другие даже не поймут поначалу, что случилось.

Для предводителя чужаков Тива подолгу выбирала нужную точку, но никак не могла решить, лучше ли застрелить толстяка наповал или сначала перебить позвоночник, чтобы не дергался, а затем пичкать его стрелами, словно мишень для тренировок детей.

Она стояла там так долго, что руки и ноги сводило судорогой, но всегда уходила с полным колчаном, обещая себе, что в следующий раз уж точно…

Однажды утром девочка немного припозднилась: охотники племени собирались загонять кабанов, и Тива была там, чтобы передать им благословение Беркута, спрятать их лица от разгневанного духа добычи за мазками бурой и желтой краски. В этот раз она особенно расстаралась, шепча защитные заклинания и обдавая каждого юношу и каждую девушку дымом от подпаленного пера – сегодня их за собой впервые вел Инне.

Когда они скрылись в лесу, девочка вернулась на свой пост, про себя упрашивая прародителя даровать сородичам удачную охоту. Но стоило Тиве увидеть то, что развернулось внизу, как ее приподнятое настроение мгновенно улетучилось, хотя старый шаман всегда наставлял девочку, что жизненные перипетии не должны смущать ее ум и тревожить душу.

Бездомные строили мост.

Старая роща, та, по которой наставник водил Тиву, когда девочка стала его преемницей, исчезла, словно кто-то срезал ее большим острым ножом, – остались только пни. Зато через реку перекинулось множество бревен, по которым сновали чужаки, перетягивая их веревками. Мост рос и креп на глазах, и не сегодня завтра иноземцы станут шнырять туда-сюда, заманивая местных к себе в поселение любопытными разговорами и безделушками, а то и сами начнут ошиваться на этой стороне.

Тива развернулась на пятках и бросилась вниз по склону, к дому вождя.

– Что это? – от ворот засвистала она, напугав молодуху, бывшую из Оленей, которая сидела на лавке у забора.

Глава взял ее к себе не так давно, прошедшей весной, и девушка еще дичилась, особенно пугаясь Тивы, в отличие от других способной заявиться во двор без всякого приглашения: для шамана в его племени не было закрытых дверей.

Мужчина оторвал взгляд от разложенной на коленях шкуры и нахмурился. Тива не хотела этого замечать, но про себя вздохнула: вождь сильно ослаб за последние четыре года. Она привыкла видеть его высоким, сильным и мудрым охотником – старшим среди старших, как в те времена, когда еще жила его дочерью, – и только сейчас осознала, что глава уже никогда таким не будет. Хорошо бы молодой жене принести ему много здоровых и сильных ребятишек, тогда вождю найдется на кого опереться в старости.