Онлайн книга «Рассказы 20. Ужастики для взрослых»
|
Виктория. У Левашова сжалось сердце. Вспомнилась девушка, сидевшая на нем, когда он впервые попробовал препарат. Неужели это и есть та пропавшая? Он был так близок… Мавринский продолжал рассказывать, словно на исповеди: – За несколько сеансов мы выяснили механизм действия. Обострение либидо на два-два с половиной часа, потом полчаса апатии и включение сознания. Полная амнезия на момент действия препарата. Потом была еще пара добровольцев, но на них препарат действовал… несколько иначе. – Например? – нахмурился Левашов. – Я сам не помню… Мне сказали, что, когда я его принял, со мной поначалу ничего не происходило. – Мавринский выглядел смущенным. – Мы общались, я ходил по квартире, пару раз отлучался в туалет… А когда пришел в себя, все карманы у меня были набиты вещами. Какое-то обострение клептомании. Я украл у Колягина телефон и бумажник, кое-какие ценности из квартиры, даже не знаю как. – Неудивительно, судя по тому, как лихо вы обворовали лабораторию. А сам Колягин? Он пробовал препарат? – Д-да, но… – Запретил вам рассказывать? Мне плевать. Это ваш единственный шанс избежать тюрьмы. Расскажете мне, полиции – кому потребуется. – У него проявились… садистские наклонности. Он бил ту… ту девушку. Он угрожал мне ножом. Был агрессивным и… властным. Голос химика горько сорвался. По-видимому, вспоминать ему пришлось что-то совершенно кошмарное. Левашова передернуло. Он взглянул на часы. – В общем, так, Мавринский. Рабочий день закончился, но мы с вами не договорили. Завтра обращаемся в полицию, в следственный комитет. Советую оказать им всю посильную помощь. Я в свою очередь сделаю все, чтобы вам уменьшили срок. Понятно, что вы пешка, нам нужно прижать Колягина. Поэтому – не распространяйтесь. Мавринский кивнул, втянув голову в плечи. Левашов, скрывая дрожь в пальцах, сжал кулаки и вышел. Всю дорогу до парковки в голове клубился бесформенный ужас. Он принимал этот препарат там, в красной комнате… Какие демоны вырывались на волю? Меньше всего Борис хотел знать ответ на этот вопрос. – Борис Алексеевич! – окликнули его. Он нервно обернулся. Серебристый джип – ну конечно, снова будет играть с ним. Колягин высунулся из окна машины, высокомерно усмехаясь. Помахал ладошкой. – Подойдите, пожалуйста, у меня для вас кое-что есть. Что-то было очень нехорошее в его усмешке. Настолько нехорошее, что Левашов против воли прошагал разделявшие их четыре метра и хмуро спросил: – Что такое? – Вы, значит, уже в курсе? Это было вопросом времени. – Колягин нырнул обратно в салон, потянулся, открыл пассажирскую дверь. Махнул ему. – Садитесь, есть разговор. – На черта мне? – Ну… вы ведь не хотите, чтобы все увидели… вот это? Он протянул телефон экраном вперед. Левашову стало дурно. Слова разом пропали из его ума, горло высохло, желудок беспокойно заворочался. Он глядел на свою фотографию, сделанную Колягиным, и не узнавал себя. – Садитесь. Нужно поговорить. – Точно, – прохрипел Левашов. Он обошел машину, сел спереди, стараясь не глядеть на Колягина. «Александр, – вспомнилось вдруг. – Александр его зовут». Нужно было сохранить остатки достоинства. Хотя о чем может быть речь, если… – Ну так на чем вы остановились? – спросил Александр, выруливая с парковки. – Мавринский говорил, что препарат на всех действует по-разному. |