Онлайн книга «Рассказы 20. Ужастики для взрослых»
|
– Мавринский, вы представляете себе масштаб происшествия? Вы полгода занимались неизвестно чем, неизвестно куда дели реактивы на сотни тысяч. Я уверен, что если как следует поискать, то кое-какой посуды мы тоже не досчитаемся. Это уже пахнет не просто служебным расследованием, все на порядок серьезнее. Лучше вам выложить всю правду. Мавринский вздохнул. Ноздри его расширились. Он сцепил руки в замок, поерзал на стуле. Открыл рот и снова закрыл, сдувшись на стуле. Потом поднял глаза, наткнулся на каменный взгляд Левашова, вздрогнул и стал нервно рассказывать: – Мне предложили бизнес-идею. На ранних этапах, еще до синтеза… Кое-кто из информатиков нашел какую-то нейронную структуру из центров памяти и кое-какую м-молекулу… – Продолжайте. – В общем, эта молекула, как и наш препарат, должна была связываться с центром памяти, этим… гиптокампусом… – Гиппокампом. – Да, с ним… но не так… Не стимулировать его работу, а как-то по-другому. Вроде будто под ее воздействием мозг испытывает эйфорию и как-то изменяет стиль мышления. – Так-так. То есть вы хотели создать новый наркотик? – с каменным лицом проговорил Левашов. – С-сперва да. – Мавринский сглотнул. – Я синтезировал пробную партию, но потом он п-проверил на мышах… Не в нашей доклинике, где-то еще… Сказал, результаты ошеломительные и… потом нашел человека. – Кто – он? Мавринский судорожно вздохнул. Впрочем, Борису уже не нужно было выяснять, он понял это и так. Не то чтобы это был единственный биоинформатик в отделе моделирования, но серебристый джип… Вполне возможно, что никакой это и не кредит. – Ладно, – вздохнул Левашов. – Колягина я потом прижму. Что за результаты? Что за человека вы нашли для исследований? – Сначала мыши… Они сходили с ума на время. Творилось невесть что. Оргии, драки до смерти в клетках, они так копошились… – Мавринского передернуло. – А потом успокаивались. Резко, как по щелчку. И потом показывали невероятные результаты. Физическая, умственная активность… Мы даже думали запатентовать этот препарат как стимулятор, если бы не первые три часа его действия… С вами все в порядке? – Какие три часа?! – прохрипел Левашов, чувствуя головокружение и тошноту. – Так я же сказал… – Человек. Что было с человеком?! – А, она… Да, простите, это была девушка. Она точно сошла с ума. Сперва бросалась на Колягина с… в общем, неконтролируемым либидо. Он отстранялся, наблюдал. Она осталась одна в комнате и стала… Сама с собой. Причем с какой-то безумной яростью, словно это было единственной целью ее жизни. Я такого не видел, пардон, даже в кино. Под конец она, кажется, обмочилась и лежала в этом всем, извивалась и кричала о… кхм, просила мужчину. – А потом? – А потом затихла, полежала и словно очнулась. Сказала, что не помнит ничего с момента, как выпила таблетку. Спрашивала, почему она в таком виде, но почему-то не очень стыдилась. Как-то этак посмеялась, ушла мыться и одеваться. Потом сказала, что чувствует себя великолепно. – Кто она такая? – Мы… простите, я был против… Они взяли девушку с улицы. Она гуляла поздно, одна. Колягин ее похитил. Она сопротивлялась, пока не попробовала таблетку. Потом… ей стало интересно. – Когда это было? Кто она? Где она сейчас? – Внутри Бориса Алексеевича все холодело. – Да где-то… – Мавринский замялся. – Около месяца назад. Девушка молодая. Вроде бы школьница. Невысокая, стройная, длинные черные волосы. Зовут Вика. Мы пристроили ее… В заведение. Она привыкла. |