Книга Рассказы 20. Ужастики для взрослых, страница 44 – Дарья Сницарь, Николай Романов, Екатерина Весёлая, и др.

– А такая, что в соседнем дворе недавно девочка пропала, я тебе говорила еще месяц назад! До сих пор найти не могут! А эта допоздна черт-те где… – Голос жены сорвался, квакнул горечью. Дальше она договорила шепотом: – Я просто за нее боюсь, понимаешь?

Борис понимал. Он приобнял жену и поцеловал в макушку – просто чтобы поддержать. Давно не любя друг друга, они были не чужими, и в такие моменты это чувство обострялось. Ему стало жаль супругу – не лишенную сердца женщину, вынужденную мириться с увяданием былой красоты, ослабевшую от роскоши и излишеств, осатанело стерегущую благополучие дочери.

Левашов поставил джин обратно и закрыл дверцу. К выпивке совсем не тянуло. Он пошел в комнату к Элине, постучался.

– Да-да, – отозвалась дочка. – Войдите.

Он зашел. Элина сидела в свете настольной лампы и писала что-то, поглядывая в учебник. В комнате был легкий хаос, у шкафа лежала куча одежды.

– Ты в порядке? В школе все нормально? – мягко, хоть и слегка неловко, спросил Борис.

– В полном. – Элина покосилась на отца и продолжила писать. – Завтра сочинения сдаем, хотелось бы до ночи закончить. Ты с чем-нибудь конкретным?

– Не… Да. Я вот с чем. – Он присел на край кровати, почесал лоб. – Ты не сердись на мать. Она иногда перегибает, но…

– Я бы сказала, охренеть как перегибает, – процедила дочь.

– Да. Но она заботится о тебе. Хоть и не лучшим образом. И пойми, на улицах ночью небезопасно. Вот недавно… Да ты сама знаешь.

– Знаю.

– В общем, Элин… Пообещай мне не уходить по вечерам так поздно из дома. Если мать для тебя не авторитет, может, меня пожалеешь… Я волнуюсь.

Левашов сам не ожидал, что у него задрожит голос. Даже удивился, насколько искренней была последняя фраза. Слишком долго он топил свое волнение и трусость в стакане. Слишком долго не был хозяином своей жизни. Теперь в нем пробуждался человек.

Элина словно почувствовала это и удивленно подняла на отца глубокие темные глаза. Потом лицо ее смягчилось, она улыбнулась, перекинув на плечо черные волосы, и вздохнула, потягиваясь:

– Хорошо, пап. Только пусть она себя так не ведет, ладно?

Борис тепло улыбнулся и обнял дочь, чувствуя, как сладковато-горький ком нежности давит на горло. Слезы подступили к глазам, когда Элина крепко-крепко стиснула его в ответ.

– Конечно, – шепнул он дрожащими губами. – Больше так не будет. Обещаю.

* * *

Мадам не обманула. Привыкания к веществу у Левашова не было. Его не ломало, не ухудшалось самочувствие, не лезли в голову навязчивые мысли. Но спустя две недели спокойствия, кристальной ясности сознания, не похожей ни на что кроме банальной трезвости, он понял, что хочет еще. Когда эта ясность вновь стала угасать.

Тогда, после первого раза, он очнулся в собственной машине, ничего не помня. Сперва его обуял ужас. Однако деньги, телефон, ключи – все было при нем. Он просто сидел на водительском кресле и смотрел в забор, у которого припарковался. На коленях лежала записка:

«Вы ничего не вспомните – это правильно, так и должно быть. Такое уж у препарата побочное действие. Но знайте, в эти три часа вы были счастливы как никогда. Мы не поможем вам восстановить вашу память. Имейте в виду – это в ваших же интересах. Скоро ваша душа станет чистой и легкой, точно перышко. Приходите еще. Мы вас ждем в нашем магическом театре.