Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 25 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

Наверное, таких безделушек в мире полно, и в «предпенсионной» шкатулке лежала одна из многих. Но почему именно здесь, сейчас и именно она?

Щелк. Озарение. Наверное, если б до меня не дошло, я бы на той свалке и не выжил.

Безликие общались, передавая друг другу вещи. Ожидал чего угодно: телепатию, ультразвук, дымовые сигналы. Но нет, онидействительно показывали мусор с какой-то целью.

Прицепил значок на воротник. Похоже, в обществе безликих у меня появилось «имя».

И это ничем не помогло. Если мне показывали сломанную доску, я понимал лишь, что «это – доска». А у них, похоже, изначально не было слов и названий. Деревяшка могла «означать» что угодно. Кроме собственно деревяшки.

У меня ушло много времени, много проб и ошибок, чтобы уловить суть.

– Лучше б телепатия…

Свалка-то наша, человеческая, все вещи на ней знакомые, но безликие воспринимали их совершенно по-другому. Не языковой барьер, а филологический тупик.

Лилию я нашел, она раздавала еду по вечерам. Питание – как в студенческих столовых: подходишь к тетке с фартуком, которая греет бюст над кастрюлями, она накладывает тебе месиво. Можешь идти травиться в любом удобном закутке. Только Лилия не похожа на классическую Марьванну. И фартука у нее не было.

С бытовыми и примитивными вещами я справлялся. Кто б не справился: показываешь миску – просишь еды. А вот поддержать светскую беседу на тему: «Хорошая погода. Кстати, кто вы и что происходит?» – уже не в моих силах.

Пюре я все-таки попробовал, зря боялся. Безвкусное и неинтересное, да и нечем «ощущать» вкус.

Вопросов было много. Откуда безликие знали, что я появлюсь в том месте? Почему привели в общину? Они сделали это за просто так?

У Вселенной интересное чувство юмора: на последний вопрос она ответила.

В тот день безликие спорили. Тихо и без эмоций, но непохоже на дружескую беседу: обменивались предметами слишком быстро. Кто-то рылся на свалке. Видимо, аргументы закончились – искал новые.

Я стоял поодаль, чтоб не заметили. Это хуже, чем оказаться в параллельной реальности, не зная языка и законов. Ведь у безликих не было языка и законов.

Но потихоньку, мелкими шажками я все же продвигался, пусть и не осознавал этого. Потому что каким-то совершенно непостижимым образом понял: спорили они обо мне. По контексту, что ли… Хотя какой «контекст» мог быть у хаотичного набора ассоциаций?

Главный с Часами – казалось, что именно он главный, – молча «слушал».

– Правильно, они меня кормят, а я ничего для них не сделал.

Это и не их вина, но стало обидно.

Чтобы не подсматривать чужой разговор, ушел на край свалки. За ней – незнакомый лес. Что будет, если, не оборачиваясь, прошагаю дальше? Заблужусь? Пойдут искать? Столько раз порывался, хотел сбежать, но страх и неизвестность останавливали. Если и наткнусь на людей, что дальше-то? Либо прибьют, либо в ужасе разбегутся. Только у безликих я мог узнать, что происходит.

Сел на поваленное дерево, вслушался. Как же надоело жить в тишине… На свалке даже у ветра не было голоса, его выдрессировали – не шали, не шуми, не роняй ничего, ходи тихо, сдувай пылинки.

А здесь он вырывался на свободу: вначале робко трогал листья, на цыпочках ходил по веткам. Но чем дальше от мира безликих, тем увереннее он прыгал, играл, резвился. Если задержать дыхание, можно услышать, как он кружится и смеется.