Книга Рассказы 19. Твой иллюзорный мир, страница 23 – Татьяна Шохан, Надежда Мосеева, Сергей Лесник, и др.

А вокруг – лес. Совершенно обычный. С обычными деревьями, обычными кустами и без намека на цивилизацию. Он не выглядел экзотическим: никаких пальм, бамбуков, и что там еще бывает. Но я бы не отличил осину от подосиновика. Как и пальму от «не пальмы».

– И что прикажете делать? – мысленно спросил я у Вселенной.

Ответ был неожиданным: из зарослей ко мне вышел… Вышло. Тело, как у человека, но лицо сплюснуто: безо рта и челюсти. Две щелочки вместо носа и нормальные привычные глаза.

Не знаю, что тогда шокировало больше – сам вид этого существа или то, что я, возможно, выглядел как он.

Паника, злость, осознание, принятие, снова паника – эмоции превратились в водоворот.

Существо… Странно, до сих пор не придумал, как ихназывать. Безликие? Грубо. Но все равно пишу эти заметки для себя.

Они жили в лесу. Вроде община, но не похожа на наши деревеньки и города. Больше напоминала свалку.

Вот решил чиновничек вырубить вековые деревья, арендовал технику, нанял рабочих, но на третьем пне деньги внезапно закончились, и все зависло. В лесу остался мусор, который нельзя продать, а у чиновника появилось несколько новых машин. Потом на этой свалке провели рокерский фестиваль.

Странная ассоциация, но мне хотелось верить в то, что знакомо и понятно, даже если это не правда.

Видимо, одежду безликие собирали из этих же мусорных куч.

Я не особо осматривался, сидел в шалаше, в котором меня «поселили». Стены, потолок, даже дверь – почти как у людей. Но в то же время не покидало чувство, что я все еще в лесу. «Пол» засыпан камнями, которые втоптали в землю, в углу настил из сухой травы, повсюду ветки, листья, насекомые.

– Что дальше-то?

Инстинкт самосохранения подсказывал: «Сначала определись, как тут выживать».

Еду мне приносили. Я и в том состоянии умудрился понять, что это именно еда. Зеленое пюре с непонятной трубочкой. Но как это внутрь впихнуть? Через ноздри? Очевидно, через них.

Не то чтобы противно – выбор между голодной смертью и брезгливостью сделать легко. Ядовитого сюрприза тоже не боялся: хотели бы прибить – прибили б сразу. Но я не понимал, как вообще есть. Может, пюре в кожу втирать надо, а «трубочка» – просто украшение?

И что, если я все еще человек? Хотя бы отчасти.

Онине реагировали на то, что я ничего не ел. Тихо уносили и приносили пюре с трубочками.

Точнее, она. Ко мне чаще приходила девушка. Безликих я не различал, просто у нее был запоминающийся кулон в виде фиолетового цветка.

– Лилия. Пусть будет Лилия. Надо ж как-то называть.

Когда-то эти цветы росли у нас во дворе. Мама за ними ухаживала, потому и запомнил.

Общение у нас с Лилией не заладилось. Показывал на окно – смотрела на меня, а не на это окно. Изображал пантомиму с «трубочками», хаотично махал руками, прыгал, возмущенно дышал, рисовал веточкой на полу – никакой реакции. Привлечь внимание другими способами тоже не получилось. До более сложных вопросов так не добраться.

– Может, среди них есть переводчик? Или человек?

Мой маленький шалашик был немного в стороне от их свалки, а подойти ближе я не решался – вот и не видел.

А если меня оставили в изоляции специально, чтобы привык и успокоился? Вдруг они понимали, что произошло?

Закрыл глаза, вдохнул, открыл глаза. Сделал вид, что набрался смелости.

Если гора не идет к Магомеду…