Онлайн книга «Рассказы 15. Homo»
|
Ким заметно оживился. – Ты хочешь, чтобы я сыграл в Твой день? – Я уже сказала это. – Так же, как и я сказал о своей любви, но Ты вынуждала меня говорить об этом все больше, пока не разорвала мое сердце в клочья. – Хочу, чтобы ты дал концерт в мой день, Ким, – смягчилась Грид, – но вся музыка должна быть новая. – Я напишу… Спасибо, что оставила мне шанс на жизнь рядом с Тобой. Красивые слова, горячая влюбленность, болезненные страдания – это не подействовало бы на город, который уже отдал свое сердце. «Но сердце Грид все еще у нее, никогда не забывай, что она женщина и она страшно одинока», – говорил отец, и Ким все усвоил. Через месяц он с оглушительным успехом дал концерт в колизее. На полученный гонорар купил небольшой домик на одном из верхних ярусов юбки Грид и стал полноправным гриддингцем. Но, охваченный славой и народной любовью, Ким был словно соткан из неугасимой тоски, а Грид, заявив, что их общение переходит все разумные границы, перестала посылать за ним люмусов, сократив ночные беседы до одной в месяц. – Как идет твоя жизнь, Ким? – Ты даже не наблюдаешь за ней, так? – Невежливо отвечать вопросом на вопрос. – Я не собираюсь быть вежливым, Грид. Ты терзаешь меня, но я не могу Тебя покинуть. Видимо, Тебе неведомы такие мучения. Знай, это очень и очень паршивые ощущения. – Тебе мало жить на верхнем ярусе? Мало признания, денег? Мало концертов в колизее? Ни один человек не удостаивался чести выступать в нем так часто! Но тебе всего мало! – Да мне всегда всего будет мало, Грид. Потому что это все не то, что мне нужно! – Обзаведись семьей, Ким! Я подыщу тебе достойную гриддинку. – Иди под воду, Грид, с такими предложениями! Ким не знал, насколько далеко можно зайти в разговоре с Грид, но она пропустила и эту фразу. А значить это могло лишь одно – ей нравились мучения Кима и она в них поверила. Пусть найдет ему жену, Ким сбежит от нее прямо перед алтарем. Он будет творить сумасшедшие поступки, будет покорять Грид год за годом до тех пор, пока она не сдастся, как это сделал Карьянг. Но как бы она ни была неприступна, как бы Ким ни был упрям, все решилось самым неожиданным образом. Холодный северный ветер растрепал прическу Грид, возвестив о наступлении зимы. И Ким уже третий раз наблюдал за тем, как женщина-город заплетает волосы в косу, накидывает на плечи серебристую туманную дымку, покрывает городские каналы хрупкой корочкой льда, наполняет улицы запахом елей, воска и грядущего Рождества. Выросший под лучами восточного солнца, Ким первые два года страдал от простуд, но в этот раз недуг обошел его стороной, он свыкся с необходимостью носить шерстяные шарфы и спасаться горячим вином. – Я написал музыку зимы, послушаешь? В последний год Грид неохотно вела беседы с Кимом, она все еще обижалась на него за выходку у алтаря: «Ты посмел обидеть гриддинку! Как ты мог поступить так подло? Не собираюсь прощать подобного!» Ким взял в руки скрипку, замерзшими пальцами впился в струны, стиснул зубы в ожидании позволения. – Ну… давай, – в нарочито скучающей манере бросила Грид. Все начиналось с вкрадчивых осторожных аккордов, точно так Ким ступал на скользкие улочки города в первые дни заморозков. Чтобы добиться резкого порыва ветра в звучании, Ким резко прижал смычок и скользнул по струнам, не ослабляя нажима. Музыка полилась всеми оттенками зимы, в ней были и одинокие вечера, и раннее рождественское утро, и скрип снега, и красные яблоки, украшавшие еловые ветви. Ким старался вместить все, сохранив при этом гармоничное и последовательное звучание. Не проживи он в зимнем городе, никогда бы такого не сочинил. |