Книга Рассказы 15. Homo, страница 46 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Хочешь дать концерт в колизее? – задавала она вопрос, ответ на который был очевиден, и смеялась над одержимым ее красотой скрипачом.

– Ну, расскажи мне о Мэнгхилде, как он поживает?

– Сыграй музыку, которую написал для Тальяды, – требовала Грид.

– Где ты пил самое вкусное вино? – люмусы уже давно не горели красным при Киме.

– Начни сначала, и больше подробностей, – Грид в точности повторила просьбу Карьянга.

Именно послание отца помогло Киму привлечь ее внимание, а дальше дело было за ним и его историями. И пускай Грид была лишь каменным городом, у нее была женская натура. Ким покорил ее безумной влюбленностью в ее архитектуру, в людей, заинтересовал рассказами о прошлой жизни, богатой на встречи с другими городами, которых Грид не видела так давно. Он вызвал в ней сочувствие, заинтриговал обещанием написать особенную музыку и, конечно, должен был хотя бы на миг заставить почувствовать сходство с ним самим.

– Всю жизнь я считал музыку своим предназначением. А если этот дар меня покинет? Как можно жить, когда ты потерял то, ради чего существовал?

Грид долго молчала, а Ким сгорал от нетерпения. Что могла ответить ему бывшая столица Ратийской долины, потерявшая свое предназначение и живущая отшельницей в эпицентре морского одиночества?

– Знаешь, Ким, если некто все еще жив, значит, и предназначение у него найдется. Иногда обстоятельства меняют мечты и планы, иногда мы сами остываем к тому, что раньше казалось делом всей жизни. Предназначение может измениться.

– Не знаю… – Ему нужны были рассуждения Грид, в голосе которой уже слышалась ностальгия.

Люмусы горели слабым сиреневым светом.

– А я знаю. Раньше я думала: политика – вся моя жизнь. Меня ничто не интересовало больше.

– Я не хотел коснуться этой темы, простите меня, – спохватился Ким, но Грид была окутана теплотой и доверчивостью летней ночи и не заметила лжи в голосе скрипача.

– Карьянг всегда был на моей стороне… Но мы проиграли. Я решила уйти, потому что никогда бы не смирилась со статусом раскоронованной столицы. Но не сразу обрела покой, и, хотя не позволяла себе стонать от боли, пугая собственный народ слабостью, я долго страдала.

– Хотелось уйти под воду?

– Хотелось… Но потом я нашла себя в другом. Теперь я мировая столица искусства, – рассмеялась Грид.

– Ты очень сильный город…

– Причина не только в силе, еще и в сердце. Найди, Ким, где скрыто мое сердце, тогда поговорим…

– Как я найду?

– Ты же сам сказал, жители всегда чувствуют, где именно спрятано сердце города. Когда найдешь, тогда ты поймешь, почему я не ушла под воду.

И Ким отправился на поиски сердца города. Теперь, привлекая жителей своей музыкой, он непременно общался с ними.

– Сердце Грид спрятано в одной из церквей нашего района, – гордо заявляли одни.

– Оно здесь, прямо под большим мостом, – нашептывали другие.

В колизее, в том кораблике, которым она умывается, в картинах ЖаБоля, в заповедной бухте, должно быть, где-то у нее в волосах – одно было понятно: жители не знают, где спрятано сердце города. И Ким не разгадал бы загадку, если бы не знал наверняка… Если бы не за этим ступил на землю Гриддинга…

– Говорят, город должен хотя бы на сутки принять человеческий облик и приложить руку к тому предмету, которому отдаст свое сердце. Символ отца – Храм Желтого Дракона. В те годы, когда его возводили, отец принял облик одного из рабочих и собственной рукой заложил камень в основание храма, тем самым передав ему свое сердце. Я знаю и про другие города. Главный символ Тальяды – театр оперы и балета, а символ Мэнгхилда – собор святой Марии, сердце Маниллы спрятано в красной башне, а Инсбурга – в главном фонтане. Но твое сердце, Грид, у тебя. Ты так его никому и не отдала.