Книга Рассказы 15. Homo, страница 49 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– Интересно.

– Это все?

– Пожалуй.

Казалось, зима замораживала и отношения с Грид. А может, Ким просто ошибся, может, ему померещился мелькнувший в снегу белый люмус. И даже музыка теперь не могла сделать голос ледяного города теплее и мягче. Не помня себя от разочарования, Ким спустился к нижним ярусам, туда, где в выходные дни декабря было немноголюдно: и гриддингцы, и сама Грид были заняты украшением исторического центра, раскинувшегося чуть выше ее талии. Женщина-город, вероятно, нарочно не смотрела в ту сторону, куда ушел Ким, и потому упустила случившееся несчастье.

Мрачные думы Кима рассек женский крик. Дети украшали перила моста красными бантами, когда один из мальчишек неосторожно высунулся в пролет, чтобы повесить бант ниже всех, и упал, тут же провалившись под хрупкий лед.

Ким не думал ни секунды, он не готов был стать свидетелем сто двадцать пятой смерти.

Скрипка полетела в сугроб. Животом Ким прокатился по колючему льду. Шарф горчичной лентой метнулся в сторону мальчишки. Все в жизни Кима встало на паузу и свелось к красной шапке и испуганным синим глазам.

– Не паникуй. Протяни руку к шарфу.

Страх и ядовитый холод воды не давали сказать ребенку ни слова. Ким полз вперед осторожно, медленно. Только бы не случилось с ним номера сто двадцать пять… Оказывается, он боялся этого числа всю свою жизнь.

– Возьми шарф, и я подтяну тебя.

И тут красная шапка вслед за синими глазами скрылась под водой.

Где-то далеко слышались крики, хрустел лед, а потом вмиг все звуки перестали для него существовать. Вода обхватила Кима в смертельной прелюдии. От жгучего холода дыхание сковало, пульс увеличился, и паника свинцовой хваткой сжала внутренности.

Сто двадцать пять. Действовать нужно было быстро и решительно. Ким сосредоточился, заставил себя забыть о страхе и смотреть в непроглядную темноту воды. Одежда отяжелела и потянула вниз. Ким почувствовал, как новый приступ паники сжимает грудь, вынуждает сделать вдох. Он замер, перестав шевелиться. Лишь Провидение помогло ему уловить движение в темной воде и мгновенно среагировать. Пальцы сами нащупали опустевшую шапку, Ким устремился ниже и ухватил мальчишку за волосы.

Когда они вдвоем оказались на берегу, многие уже сбежались к злосчастному каналу. Люди хлопали, благодарили Кима. И теперь он стал не только любимым артистом Гриддинга, но и его героем.

Ночью люмусы явились за Кимом, приглашая его к Грид. Он шел к ней с нетерпением сердца, ожидая благодарности, и, конечно, ее получил. Грид подарила ему целую ночь разговоров, как в предыдущие два года. Она извинилась за то, что была столь холодна к его музыке, сообщила, что ей безумно понравилась написанная им зима. И, конечно, тут же простила ему разбитое сердце гриддинки. Они распрощались лишь под утро.

Вернувшись домой, Ким почувствовал недомогание и все связал с недосыпом. Он выпил горячего вина и лег в постель.

Сон могильной плитой навалился на Кима. Все вокруг стало тягучим и вязким. Рассвирепевший Карьянг встал на ноги, наступил пяткой на грудь и давил, а Ким все никак не мог умереть. И когда он вновь оказался среди кочевников, и они разжигали костер прямо у него на сердце, Ким кричал от боли, кашлял кровью, но не мог умереть. Липкое нечто окутало ноги и руки, прижалось к спине. Должно быть, одеяло, потому что простынь запуталась где-то в ногах. Она была холодной и тянула его вниз, куда-то под лед, в темную пучину вод, где он искал красную шапку парнишки.