Книга Рассказы 15. Homo, страница 51 – Андрей Лобов, Наит Мерилион, Анна Грин, и др.

– А я примерила на себя роль хорошей жены – вот, приготовила завтрак. Но ты выглядишь паршиво, герой Гриддинга. Я подожду, пока ты смоешь с себя удивление и переоденешься.

Никогда еще он так быстро не принимал ванную и никогда не брился так неосторожно, но тогда его ждала сама Грид! Грид, которая не могла умереть. Грид, которая подарила ему вечную жизнь, и теперь отец Карьянг никогда не потеряет сына! Единственное, чего не учел Ким, – это того, что он захочет остаться в Гриддинге.

Прежде он не делил крышу ни с кем, избегал дружбы и романтических связей, лишь бы оградить себя от боли утраты. Но Грид – это другое. Его воспитал город, он общался с городами и теперь хотел одного: разделить бессмертие с женщиной-городом.

– Скажи мне, Грид… Ты такая надолго?

– Не знаю…

Играла она с ним или же правда не знала ответ, но Ким забыл обо всем на свете.

– Я еще не пробовала вашу еду, – призналась она.

– А я еще никогда прежде не делил жизнь с человеком.

– Не забывай, что я не человек, Ким.

Грид попробовала все, что сама же приготовила, теперь настал черед Кима показать ей простые человеческие радости. Он взял ее за руку и повел на прогулку по городу.

– Ты никогда не видела саму себя так, Грид. Я покажу тебе, насколько ты прекрасна глазами человека.

И она шла за ним, удивляясь высоте лестниц, запрокидывая голову к небу и разглядывая шпили высотных зданий; она ловила снег руками, вдыхала аромат рождественской ярмарки, куталась в горчичный шерстяной шарф. А Киму казалось, что он сходит с ума, желая показать Грид как можно больше. Он скупил сахарные леденцы, пряники, карамельные яблоки. Он водил ее по любимым переулкам и теплым ресторанчикам, просил уличных художников рисовать ее портреты.

– Ты все попробуешь. Только скажи, сколько у нас есть времени?

– Я не знаю.

Она прятала глаза и прижималась к Киму, показательно пробовала леденец и удивлялась его сладости.

– Ты слышал, что говорят жители, Ким?

– Что?

– Они переживают. Говорят, Грид перестала проводить утренний ритуал, спряталась за облаками, и ее совсем не видно. Они переживают за меня. Но со мной все хорошо. Жаль, я не могу им об этом сказать.

Ким грел замерзшие руки Грид своим дыханием, и они подолгу стояли на берегу, разглядывая уходящие корабли.

– Глупцы! – смеялся Ким. – Знают ли они, что, покидая лучший город на Земле, никогда не найдут ничего подобного?!

– Ты любишь путешествовать, но я не смогу покинуть землю Гриддинга, Ким.

– Я хочу быть там, где ты, Грид.

– И сколько еще это продлится?

– Так будет всегда.

Ким позволил себе бросить столь неосторожную фразу, он еще не понял того, что «всегда» – это теперь не просто его жизнь, имеющая начало и конец. Отныне его «всегда» означало бесконечность.

Дома они оказались с первой вечерней звездой.

– Только не уходи, Грид. Я не переживу. Останься такой.

– Сыграй мне… Может, теперь ты сможешь сочинить музыку для меня?

Ким взял скрипку, но его рука вместе со смычком так и зависла в воздухе, взгляд остановился на Грид, и, как Ким ни пытался, не мог и не хотел играть.

Есть моменты, которые хочется забрать себе полностью и продлить их в полной тишине… Почти в тишине. Грид была слишком прекрасна, чтобы потратить хоть секунду на скрипку. И его пальцы мягко опустились не на струны, а на ключицы Грид.