Книга Рассказы 3. Степень безумия, страница 20 – Яков Пешин, Аргос Бигбаев, Лев Протасов, и др.

Тетя Маша посерьезнела.

– Перебирал опять харчами. Еле подобрали кандидата.

– Как подбирали-то? На вкус или на запах? – Миша пытался подражать соседке в ее полуабсурдной манере изъясняться.

– Нюхать не нюхает, но обмахивает бедных котяток своими амулетами, собака. – Тетя Маша, как ей и полагалось по призванию, не знала ругательств страшнее, чем «собака». – Потом бухтит на латыни себе под нос, будто я неграмотная и не понимаю ничего, да свечи жжет. Morituri te salutant, как говорится, – закончила соседка свою мысль неоднозначной сентенцией.

– Уколы не ставит? – хозяина не интересовали псевдооккультные игрища Рукавицына.

– Уколы у Коли, а Демьян шестой час пьян, – парировала тетя Маша, и Миша понял, что лимит вменяемых реплик старуха исчерпала.

Спровадив соседку, чучельник с облегчением принялся за кота.

⁂

За работой время шло быстрее, хотя течения его Миша совершенно не ощущал. Каждый день тень от фонаря за окном описывала дугу по стене кабинета, как гигантская часовая стрелка, отмечаясь на равнодушных мордах зайцев и лис, и все начиналось заново: строфы, коты и ката.

Когда шкура с кота была подснята, выделана, тщательно обмеряна и отправлена в засол, таксидермист принялся за каркас. Миша слышал, что за рубежом давно ваяют из пенополиуретана, но это было слишком далеко от их городка, словно в другом измерении, и наверняка дорого. К тому же куда самоучке до мастеров. Самому Мише было неизвестно, сколько он извел лисьих и заячьих шкур, пытаясь достичь желаемого результата. Зато теперь заказы прилетали даже из Москвы.

Котов же он изготовил не менее трех дюжин. Вначале особо не заморачивался: делал сидячими, как это принято, но потом, почувствовав специфичность требований заказчика, принялся экспериментировать. Нет, в этом не было азарта первооткрывателя, скорее – методизм взломщика сейфов, пытающегося разгадать шифр подбором комбинаций. Миша изображал котов сидящими, лежащими, застывшими в полупрыжке, потягивающимися, атакующими, дремлющими. Менялся цвет глаз, выражение морды, блеск носа, мимика.

Несколько раз абсолютно нелюдимый Миша порывался встретиться с Рукавицыным в надежде узнать необходимые приметы, однако тот упорно отказывался не только от встречи, но и от телефонного разговора. Тем же, что передавал от заказчика Вадик, можно было кормить только полных идиотов.

В этот раз чучельник решил довериться рукам. Лишь по прошествии нескольких недель, когда каркас был готов и обшит, а на обшивку шпаклевкой и мастикой были нанесены контуры будущих мышц, Миша понял, что получается у него черт-те что. Фигура будущего кота испуганно жалась к земле, но все мышцы ее были напряжены в готовности оттолкнуться от стола и прыгнуть до самого потолка. Следом таксидермист занялся челюстью, и когда она ощетинилась желтыми клыками, перешел к глазам.

В самом начале «чучельного» пути Миша использовал дешевый пластик, на который теперь без стыда не посмотришь, потом стал заказывать глаза у стеклодувов в Москве, но, чтобы успевать за потребностями хероманта, в конце концов сам освоил процесс. Глаза у него получались неидеальными, но от этого еще более живыми. Впрочем, пока что эта живость не помогала.

Намотав на проволочку нитку черного стекла, изображающую вытянутый кошачий зрачок, таксидермист над миниатюрной турбированной печью принялся накручивать вокруг белок, а точнее – желток. То давая остыть, то накаляя стекло, он выдул и сформировал округлое стекловидное тело, после чего пустил поверх мелкую симметричную рябь. Когда глаз был готов, не отдавая себе отчета, Миша пустил вокруг зрачка россыпь красных точек.