Онлайн книга «Рассказы 3. Степень безумия»
|
Получилось неестественно и зловеще. Работа была очевидно испорчена, но мастер махнул рукой – все равно и этого забракует – и сделал глазу пару-близнеца. Еще некоторое время ушло на изготовление когтей и носа. Вадик больше не звонил и не предлагал ни лис, ни зайцев, хотя прежде это была внушительная статья его доходов. Миша знал, что шкуры тот берет по дешевке у местных охотников и наваривается едва ли не вдвое, но чучельнику было неохота ради денег суетиться и лишний раз выходить из дому. Когда-то давно он любил путешествовать, а теперь даже сходить в ларек за хлебом он мог попросить безотказную тетю Машу. В центре, на площади Ленина, Миша не был уже несколько лет. Прогулкой для него считалось открыть настежь окна во время исполнения ката. Иногда, мучась над очередной строфой, он забредал на балкон и «гулял» там. Так или иначе, но теперь у Миши оставались только однообразные рукавицынские коты, на которых укоризненно косились со стен другие обитатели рабочего кабинета. В шесть часов вечера неизвестного чучельнику числа и месяца – мастер попросту забывал отрывать «просроченные» страницы календаря – кот был практически готов. Миша аккуратно натянул шкуру на каркас, обшил фигуру, стараясь не смотреть на нее, чтобы не испортить интриги. Он был уверен, что Рукавицын отвергнет и этого зверя, но сам результат впервые за долгое время его интересовал. «Любопытно, а куда херомант девает всех ненужных котов? Не хранит же он их у себя в квартире…». Чучельник осекся, чувствуя, что ступил на край. Кое-где добавив мастики, чтобы придать необходимую напряженность мимике, Миша вставил челюсть и, наконец, добрался до глаз, выглядевших так неестественно, что он с трудом поборол желание переделать очевидный брак. Вправив глаза, придал нужную форму векам, раскрыв их чуть шире, чем смог бы сделать это настоящий кот. Сделал несколько необязательных оглаживающе-вспушивающих движений и только тогда отошел от стола. Испытывая несвойственное таксидермисту со стажем волнение, Миша окинул взглядом застывшую на ореховом медальоне-подставке фигурку животного. Кот получился настолько же неправдоподобным, насколько живым. Передние лапы его практически лежали на подставке, откляченный зад, наоборот, поднимался вверх, словно одной частью тулова кот демонстрировал покорность, а другой готовился к дерзкому прыжку. Когти были полувыпущены, хвост напушен, как ершик, пасть ощерена, уши приплюснуты к черепу, спина изогнута высокой параболой, на которой дыбилась короткая болотистая шерсть. Но самое главное – глаза. Распахнутые настежь, будто иллюминаторы подбитого полыхающего линкора, завалившегося набок, они мерцали в предсмертной агонии, заранее зная, какая судьба уготована их владельцу. Они пульсировали отсветом невидимого пожара и кровью неизвестных мертвецов. Они рифмовались с обстановкой квартиры, с миром за окном, а главное – с самим Мишей… ⁂ Когда таксидермист пришел в себя и осторожно, неуверенно поднялся по стенке, по которой не так давно сполз, стол был пуст. Медальон стоял на месте, тускло поблескивая осиротевшими штифтами, куда совсем недавно были насажены кошачьи лапы. В голове у Миши гудело. Исчезновение кота его не то чтобы не удивило, но удивление отложилось на потом, как сигнал будильника. Успею, мол, испугаться, не до того сейчас. |