Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 97 – Адриана Вайс, Мария Минц

В этот момент я, наконец, понимаю.

Они подсунули нам не просто плохой бур. Они подсунули нам бомбу.

Стабилизирующее заклинание Райнера, вместо того чтобы гасить магию в стене, всасывалось в сам бур, вызывая перегрузку и усиливая взрыв.

— Не может быть! — ахает Гилберт, и в его голосе столько нарочитого, театрального ужаса, что мне становится противно. — Это… это диверсия!

Эдгар медленно, очень медленно, поворачивается к нему.

Его лицо – маска из застывшего, холодного гнева. Он игнорирует спектакль Гилберта.

— Гилберт, — его голос тихий, спокойный, и от этого спокойствия по спине бегут мурашки. — В эту шахту по уставу положено брать только цельнолитые буры из закаленнойстали. Этот – составной. Экспериментальная модель, которую списали пять лет назад из-за нестабильности. Он хранился на дальнем складе. Ответь мне только на один вопрос, Гилберт…

Он делает шаг к своему помощнику, и тот инстинктивно отшатывается.

— …какого демона он делает здесь?

Вопрос Эдгара повисает в густом, пыльном воздухе, острый и смертоносный, как занесенный для удара клинок.

Я вижу, как Гилберт бледнеет, как на его лбу выступает испарина. На мгновение мне кажется, что он сломается, сознается, упадет на колени…

Но он лишь на секунду теряет самообладание. Уже в следующее мгновение он берет себя в руки, и на его лице снова появляется выражение оскорбленной добродетели.

— Господин Рокхарт, я… я в шоке не меньше вашего! — его голос дрожит, но на этот раз, я уверена, это – чистый театр. — Это чудовищная ошибка! Должно быть, кто-то из кладовщиков перепутал маркировку. Я лично отдавал приказ привезти сюда стандартный цельнолитой бур! Но вы же знаете, какой у нас сейчас аврал, последняя проверка выявила микротрещины в нескольких основных бурах, их срочно отправили на переплавку. Этот, видимо, был единственным доступным на ближнем складе! Я должен был лично проконтролировать, моя вина! Но я был так занят открытием наших новых шахт…

Я слушаю его, и меня душит ярость. Бессильная, кипящая ярость.

Какая гладкая, какая продуманная ложь!

Он все предусмотрел. Свалил вину на мифического кладовщика, прикрылся авралом…

Не подкопаешься!

Я-то знаю, что он врет, но как это доказать?

Но Эдгар, кажется, и не собирается ничего доказывать. Он смотрит на Гилберта с каким-то странным, почти ласковым прищуром, который пугает меня гораздо больше, чем его гнев.

— Аврал, говоришь? — тянет он, доставая из внутреннего кармана какой-то сложенный вчетверо пергамент. Мое сердце подпрыгивает – это же та самая бумага, которую я ему отдала! — Это, должно быть, очень серьезный аврал, Гилберт, раз он заставил тебя отправить в столицу двух наших лучших мастеров-рунологов. Прямо в день провала первого эксперимента. И, что самое интересное, — он хищно улыбается, — не доложив об этом мне. Что же у вас там такое стряслось, а, Гилберт?

Я с трудом сдерживаю торжествующий вздох. Так он все-таки меня услышал!

Он не просто отмахнулся от моих подозрений, он принял их к сведению!

И сейчас, как опытный следователь, он загоняет Гилберта в угол, используя мои же улики.

Но Гилберт и тут не теряется.

— Господин Рокхарт, я действовал в ваших же интересах! — с жаром восклицает он. — Из столичной кузни пришло срочное сообщениео поломке плавильной печи! Угроза срыва контракта! Я не хотел беспокоить вас по таким… оперативным вопросам и взял на себя смелость отправить туда обоих мастеров, чтобы они решили проблему как можно быстрее! Я могу предоставить донесение!