Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 95 – Адриана Вайс, Мария Минц

И это – лучшее подтверждение моей правоты.

Эдгар лично, с суровым, сосредоточенным видом, осматривает его.

— Бур в идеальном состоянии, — наконец, выносит он вердикт.

После этого процесс повторяется.

Райнер, дрожащими от волнения руками, снова передает магу свиток. Тот снова начинает плести заклинание. Но на этот раз Райнер и Эдгар неотрывно наблюдают за ним, провожают взглядом каждый штрих, каждый символ.

— Готово, — наконец, говорит маг.

Все взгляды устремляются на меня. Теперь я здесь главная.

— Начинайте, — говорю я, и мой голос предательски дрожит.

Момент истины. Сейчас все решится.

Бур с низким гулом оживает.

Я затаив дыхание, смотрю, как его огромная головка медленно приближается к стене.

Сердце колотится в горле, мешая дышать.

Я невольно сжимаю руку Райнера.

Бур врезается в породу.

Я до боли сжимаю руку Райнера, он отвечает мне таким же судорожным пожатием.

Свечение рун на новом буре ровное, мощное, уверенное. Никаких вспышек, никаких сбоев.

Но я все равно напряжена, как натянутая струна. Каждый мускул в теле свело от ожидания.

Я не дышу.

Кажется, вообще забыла, как это делается.

Бур проходит метр, второй… Гул стоит такой, что закладывает уши, пол под ногами вибрирует.

— Осторожно! — кричит один из рабочих, перекрывая рев машины. — Вижу несколько пустышек!

Вот оно. Момент истины.

Сейчас или никогда.

Либо Райнер – гений, либо мне придется прямо сейчас вливаться в этот дружный мужской коллектив, брать в руки кайло и осваивать новую профессию.

От этой мысли по спине пробегает нервная дрожь.

Рабочие отступают на пару шагов. Кто-то зажимает уши, кто-то прикрывает глаза.

Я замечаю, как напрягся Эдгар, как плотно сжались его челюсти. Даже он не уверен в положительном исходе.

Стена перед буром осыпается, и я вижу их.

Уродливые, мутно-серые наросты, вросшие в породу. Изнутри они испускают слабое, грязное, пульсирующее свечение, словно больные сердца.

Головка бура, сияющая магией стабилизирующих рун, медленно, неумолимо приближается к ним.

Ближе… Ближе…

Мое сердце останавливается.

И в тот миг, когда металл касается первого кристалла…

Не происходит ничего!

Совсем. Ничего.

Раздается лишь тихий, сухой хруст, и мерзкий нарост рассыпается в серую пыль.

Бур идет дальше, перемалывая пустышки одну за другой, словно это обычный известняк.

Нет ни взрывов, ни вспышек, ничего из того, что нам рассказывал Эдгар!

Я медленно, со свистом, выдыхаю воздух, который, кажется, держала в легких целую вечность и смотрю на Райнера.

Он бледный, как полотно, но на его лице сияет такая счастливая, такая восторженная улыбка, что мне хочется его обнять.

Победа!

Маленькая, буквально вырванная зубами, но победа! Первая настоящая победа!

Я поворачиваюсь к Эдгару.

На его суровом лице – чистое, незамутненное изумление. Он смотрит то на работающий бур, то на идеально гладкое отверстие в стене, и я вижу, как в его серых глазах зарождается уважение.

И только одно лицо в этой пещере не выражает радости. Лицо Гилберта.

На нем – маска злого, бессильного презрения. Но как только он замечает мой взгляд, выражение мгновенно меняется. Он напяливает на себя свою фирменную подобострастную улыбочку.

— Госпожа ректор, мои поздравления! — его голос сочится медом. — Блестящий результат! Гений господина Валериана не знает границ! Правда, я не совсем понимаю, к чему был весь этот шум с заменой. Мы ведь ничего не изменили в самом заклинании. Уверен, и с прошлым буром все прошло бы так же замечательно.