Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 106 – Адриана Вайс, Мария Минц

Образа не сурового дракона-промышленника, а сильного, но одинокого человека, несущего на своих плечах груз огромной империи и еще более огромной ответственности.

И эта его сторона… она мне определенно нравится. Я бы, пожалуй, не отказалась от повторного обеда.

Вопрос лишь в том, что все это значит для самого Эдгара? Это был просто красивый жест, способ извиниться? Или все же…

Так, Анна, соберись! О чем ты вообще думаешь?!

У тебя академия разваливается, инспекция на носу, а ты тут витаешь в облаках!

Я трясу головой, отгоняя непрошенные мысли, и пытаюсь вникнуть в суть проблемы. Но сосредоточиться не получается. Мои мысли снова и снова возвращаются к нашему разговору, к его взгляду, к его неожиданной мягкости.

К концу дня мы так и не продвигаемся ни на шаг. Проблема в кузнице кажется неразрешимой.

То ли из-за моей рассеянности, то ли из-за того, что задача действительно оказалась сложнее, чем мы думали, но факт остается фактом: мы в тупике.

Обратно в академию мы с Райнером едем в гнетущем, тяжелом молчании. Вчерашний триумф кажется таким далеким, почти нереальным.

И от этого становится еще гаже.

По приезду, подавленный и расстроенныйРайнер, не проронив ни слова, тут же уходит к своей спецгруппе – он дал слово, и он его держит, несмотря ни на что. От этой его преданности делу у меня на душе становится немного теплее.

А я, чтобы не утонуть в этом болоте из разочарования и непрошеных мыслей об Эдгаре, с головой ухожу в работу.

Раз уж я не могу сейчас решить проблему с кузницей, я решу те проблемы, которые мне по силам.

Я запираюсь в кабинете и погружаюсь в административный ад, оставленный мне в наследство Диареллой.

Счета, бюджет, заявки… все это в таком запущенном состоянии, что хочется плакать. Но когда я добираюсь до учебных расписаний, я прихожу в настоящий ужас. Это не расписание, это хаотичное нагромождение лекций и практик, которые накладываются друг на друга, заставляя студентов и преподавателей метаться по разным концам академии.

Какая чудовищная неэффективность!

Мои старыеинстинкты берут верх. Я беру чистый лист пергамента и начинаю чертить. Элементарная сетка-расписание. Блочная система. Я переношу группы, совмещаю потоки, оптимизирую загруженность аудиторий…

Я полностью погружаюсь в этот процесс, чувствуя, как порядок, который я создаю на бумаге, потихоньку вытесняет хаос из моей головы. Впервые за долгое время я чувствую себя на своем месте.

И в тот самый миг, когда я с удовлетворением ставлю последнюю точку в новом, идеальном расписании, раздается оглушительный грохот.

Академия содрогается. С потолка сыплется штукатурка, книги летят с полок. Меня едва не сбрасывает со стула.

Первая мысль? Неужели, Громвальд! Опять?!

Я вскакиваю, готовая бежать и устраивать разнос этому громиле-пироману, но тут пол под ногами снова содрогается. Толчки становятся слабее, но не прекращаются, превращаясь в мерзкую, непрерывную дрожь.

А потом гаснет свет.

Магические фонари в коридоре вспыхивают и гаснут. Все звуки стихают. Наступает мертвая, звенящая тишина, нарушаемая лишь гулом в ушах.

Это не Громвальд.

Но тогда что? Неужели… землетрясение? Господи, только этого мне не хватало!

Я выбегаю из кабинета в темный, как склеп, коридор. Из других кабинетов тоже выбегают перепуганные преподаватели. Мы все вместе высыпаем на улицу, под темное, беззвездное небо.