Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 104 – Адриана Вайс, Мария Минц

Я просто стою и смотрю, как наш триумф превращается в череду унизительных провалов.

В обед, когда мы, подавленные и разбитые, сидим среди груды испорченного металла, в кузнице появляется Эдгар.

Я внутренне сжимаюсь, ожидая разноса. Сейчас он посмотрит на все это, разозлится и вышвырнет нас вон, разорвав наше пари.

Но он, к моему огромному удивлению, даже бровью не ведет. Эдгар молча осматривает осколки, выслушивает доклад Бьорна, а затем подходит к убитому горем Райнеру и кладет ему на плечо тяжелую руку.

— Первые шаги всегда самые трудные, — неожиданно мягко говорит он.— Не вешайте нос. У вас еще есть время.

Я ошарашенно смотрю на него. Где тот разъяренный дракон, которого я видела вчера? Этот человек полон спокойствия и… понимания.

А потом он поворачивается ко мне.

— Госпожа ректор. Вы, должно быть, проголодались. Не составите мне компанию за обедом?

Обед? Со мной?

У меня в голове происходит короткое замыкание.

Что это? Новый тест? Попытка в неформальной обстановке объявить мне, что все кончено? Или… или что-то другое?

Вчерашний момент в его кабинете, его хриплый шепот у моего уха – воспоминания об этом заставляют мои щеки вспыхнуть.

С одной стороны, мне приятно это неожиданное проявление внимания.

С другой – я совершенно не понимаю, чего от него ждать.

Но отказывать нельзя. Это будет проявлением слабости и неуважения.

— С удовольствием, господин Рокхарт, — я стараюсь, чтобы мой голос звучал как можно более спокойно и уверенно, хотя внутри у меня все трепещет от неизвестности.

Эдгар ведет меня в тот самый служебный домик, где мы говорили вчера. Я мысленно готовлюсь к тарелке безвкусной каши и кружке кислого эля – стандартному обеду шахтера.

Но когда я вхожу в его аскетичный кабинет, я замираю на пороге.

Комната та же, но… она преобразилась.

Грубый дубовый стол, за которым он вчера сидел, накрыт белоснежной, хрустящей скатертью. На ней – изящные серебряные приборы, тонкие хрустальные бокалы и два блюда, от которых исходит такой божественный аромат, что у меня сводит живот.

Запеченная форель с травами, молодой картофель с укропом, салат из свежих овощей…

А в серебряном ведерке со льдом – бутылка холодного белого вина.

Это точно обед? Или я случайно попала на свидание?

Я стою, как истукан, не зная, как реагировать на этот королевский прием.

Эдгар, заметив мое замешательство, лишь криво усмехается и галантно отодвигает для меня стул. Я, все еще в легком шоке, сажусь.

Он наполняет бокалы и поднимает свой.

— За вас, госпожа ректор, — его голос звучит низко и рокочуще, и от этого простого тоста у меня вспыхивают щеки.

— Госпожа Анна, — вдруг говорит он, и то, что он впервые называет меня по имени, заставляет мое сердце сделать кульбит. — Прежде всего, я хотел бы извиниться.

Я удивленно поднимаю на него глаза.

— Извиниться? За что?

— За свое поведение к вам, — он смотрит мне прямо в глаза, и в его взгляде нет ни тени иронии. — Когда вы пришли ко мне в первый раз, я видел в вас лишь очередного пустого, жадного до денег ректора. Очередную марионетку, которой плевать на академию и на людей в ней. Я был груб. Я был несправедлив.

Я слушаю его, и щеки у меня горят все сильнее. Мне одновременно и дико неловко, и дико приятно.

— Но потом… — продолжает он, и его голос становится теплее, — …потом вы вернулись. И начали с таким огнем, с таким упрямством защищать этого вашего Валериана. Должен признаться, я был в ярости. Но в то же время… я впервые за долгое время почувствовал уважение. Вы не пытались юлить, не пытались мне угодить. Вы стояли на своем, готовая поставить на кон все ради человека, в которого верили. Такая преданность, такая несгибаемая воля… это дорогого стоит.