Книга Директриса поневоле. Спасти академию, страница 101 – Адриана Вайс, Мария Минц

— Я думал, что разбираюсь в людях, — продолжает Эдгар, и его взгляд устремлен куда-то сквозь меня. — В итоге, тот, кого я считал сыном, вонзил мне нож в спину. А те, кого я считал… проблемой… — он вдруг смотрит мне прямо в глаза, и от этого взгляда у меня перехватывает дыхание, — …спасли меня от катастрофы. Забавно, не правда ли?

Язык так и чешется возразить, сказать, что я никакая не «проблема», а очень даже наоборот – решение.

Но я молчу.

Потому что в этот самый миг что-то меняется.

Воздух в комнате вдруг становится густым, а ледяная маска на лице Эдгара дает еще одну, более глубокуютрещину. Я вижу под ней не просто боль, а что-то еще…

Он делает крошечный, почти незаметный шаг ко мне. Наклоняется чуть-чуть, и этого достаточно, чтобы огромная тень его фигуры накрыла меня целиком.

Я чувствую запах его одежды – не парфюма, а чего-то настоящего, мужского: остывшего металла, мускуса, едва уловимый, пряный аромат дыма.

Сердце колотится, как сумасшедшее.

Губы пересохли.

Я не знаю, чего ждать.

Что он собирается делать?

Снова обвинять меня в чем-то? Или…

Я стою, не в силах пошевелиться, и просто смотрю в его серые, как грозовое небо, глаза.

Его лицо совсем близко. Я чувствую у себя на щеке его горячее дыхание.

Время, кажется, замедляет свой бег, превращаясь в густой, тягучий мед…

И тут раздается резкий, грубый стук в дверь.

— Господин Рокхарт! Вы просили срочно доставить!

Дверь распахивается, и в комнату вбегает запыхавшийся рабочий с кипой бумаг.

И момент… он просто лопается, как мыльный пузырь.

Я отшатываюсь, словно очнувшись от наваждения, чувствуя одновременно и облегчение, и странное, острое разочарование.

Эдгар выпрямляется, и маска снова возвращается на его лицо, хотя в глазах все еще бушует буря.

Он молча забирает у рабочего документы, тот, поклонившись, исчезает. Мы снова остаемся одни в неловкой, звенящей тишине.

Но вместо того, чтобы указать мне на дверь, Эдгар снова делает шаг ко мне. Наклоняется, на этот раз – к самому моему уху.

— Спасибо, — шепчет он, и это простое слово отзывается во мне таким глубоким, таким теплым эхом, что у меня на мгновение перехватывает дыхание.

Он отстраняется, и его голос снова становится ровным, деловым.

— Прошу прощения, госпожа ректор. Дела. Увидимся завтра на втором этапе наших испытаний, уже в кузницах.

— Конечно, — киваю я, чувствуя себя полной дурой.

Я выхожу из его кабинета, и всю дорогу до кареты у меня горят щеки, а в ушах все еще звучит его хрипловатый шепот.

Мы с Райнером возвращаемся в академию уже ближе к вечеру.

У ворот нас встречает Лайсия. При виде ее встревоженного лица у меня внутри все холодеет.

Неужели опять что-то стряслось?! Да сколько можно?!

— Госпожа Анна! Райнер! С возвращением! — тараторит она. — Ну как все прошло?

— Все отлично, — отвечаю я, напряженно вглядываясь в ее лицо. — Лайсия, что-то случилось?

— И да, и нет! — загадочно отвечает она. — У меня хорошие новости и… одна маленькая проблема.

— Начинай с хороших, — устало прошу я.

— Преподаватели согласны! — радостно сообщает она. — Ваша идея с жалованьем их покорила! Они готовы приступить к занятиям со спецгруппой хоть завтра!

— Отлично! — я чувствую, как гора сваливается с моих плеч. — А в чем тогда проблема?

Лайсия вздыхает.

— Нам… нам не хватает одного преподавателя. Самого важного.