Книга Мы те, кто умрет, страница 187 – Стасия Старк

Наши глаза встречаются, и его улыбка яркая, ослепительная, от нее захватывает дух. Мое сердце разрывается, но я улыбаюсь в ответ, наслаждаясь этим моментом.

Тирнон изучает мое лицо, его выражение лица становится уязвимым, раненым.

— Что ты натворила?

Я качаю головой, и по моей щеке скатывается одинокая слеза.

— Арвелл.

— Просто люби меня, Тирнон. Прошу тебя.

— Я люблю. Боги, ты же знаешь, что люблю. — Он прикасаетсягубами к моей ключице, и я вздрагиваю. И он делает это снова. И снова.

Спускаясь ниже, он пронзает ткань между моими грудями одним чертовски острым клыком, а затем дергает вверх. Ткань трещит, и он срывает ее руками, из его горла вырывается стон, когда моя грудь освобождаются.

Он втягивает губами сосок и проводит по нему языком, пока я не ахаю, впиваясь ногтями в его плечи. Но он уже движется ниже, останавливаясь, чтобы укусить здесь, поцеловать там, его язык скользит по одному месту, прежде чем его клыки нежно царапают другое, пока я не начинаю стонать, выгибаясь ему навстречу и отчаянно нуждаясь в облегчении.

Тяжелое, томное упоение разливается по моему телу, когда Тирнон раздвигает мои бедра, его пальцы касаются чувствительной кожи под коленями. Когда он опускает голову, я запускаю пальцы в его волосы, уже дрожа от желания.

Проводя по мне языком, он находит ритм, лаская, поглаживая и дразня. Когда он касается клитора, я стону и дергаю его за волосы. Тирнон хрипло рычит, доводя меня до еще большего возбуждения.

Весь остальной мир исчезает, и я могу думать только о том, как его рот ласкает меня, как его руки сжимают мои бедра, о том, какие удовлетворенные звуки он издает.

— О боги, о боги, о боги…

Мой оргазм пронзает меня, и я бьюсь в его руках, испытывая наслаждение. Тирнон продолжает, пока я не обмякаю, мое тело дрожит от удовольствия. Когда он поднимает голову, его глаза светятся порочным восторгом.

— Я скучал по твоему вкусу, — шепчет он, снова опуская голову, чтобы покрыть поцелуями внутреннюю часть моих бедер. — Я скучал по тихим звукам, которые ты издаешь.

Мои щеки вспыхивают, и он улыбается мне. Но его лицо пылает от желания.

Я тянусь к нему, он сбрасывает свои штаны и становится на колени между моих бедер. Я издаю один из тех тихих стонов, и его улыбка становится еще шире.

— Я хочу тебя. Сейчас же.

Он медленно входит в меня, и я обхватываю его ногами за талию, двигая бедрами. Он не торопится, выходит, толкается глубже, снова выходит. Когда он наконец оказывается во мне, он стонет.

— Помнишь, как мы занимались этим в последний раз? Перед тем, как я ушел? — Его голос низкий и хриплый, и он снова выходит, а затем проникает глубже.

Обхватив его руками, я подаюсь навстречу, желая большего.

Он сжимает ладонью моелицо, чтобы поцеловать, и я ахаю у его губ, когда он входит в меня полностью.

— Я помню, — шепчет он, двигая бедрами, а я отчаянии тяну его ближе. Наслаждение обжигает меня изнутри, низкое и настойчивое, пока я не начинаю задыхаться.

— Ты знал, что это будет в последний раз? — на выдохе спрашиваю я.

За несколько дней до «Песков» мы встретились с Тирноном после тренировки. Мы боролись, как дети, а потом занимались любовью с безудержной радостью двух людей, у которых было все время в мире.

Мысль о том, что он мог притворяться…

Тирнон замирает.

— Нет. Есть так много вещей, которые я бы сделал по-другому, Арвелл. Но тот день… Я переживал его мысленно тысячу раз. У тебя в волосах была трава, твои глаза блестели. Я поддразнивал тебя, что ты используешь меня, чтобы унять волнение. Ты ответила мне, что ожидаешь от меня большего, чем просто унять волнение. К тому времени, когда мы закончили, ты совершенно расслабилась.