Книга Мы те, кто умрет, страница 189 – Стасия Старк

— Грейдон?

Невозможно.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

Ужас царапает горло, рот становится сухим, как песок. Это был голос Грейдона. Тот самый голос, который всегда шутил и находил добрые слова. Я не очень хорошо его знала, но не сомневалась, что он был хорошим человеком.

То же самое тянущеечувство охватывает меня, и на этот раз я заставляю себя двигаться, отказываясь поддаваться инстинкту застыть на месте.

Первый шаг — самый трудный. А потом я срываюсь на бег, позволяя этому ощущению вести меня.

К нему.

Я не понимаю. Я видела его тело.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

Я дрожу, игнорируя желание зажать уши руками.

— Кто? — спрашиваю я вслух.

Ответа нет. Я следую за этим ледяным присутствием, пока не оказываюсь рядом с кварталом Империуса, и смотрю на глухую стену. Я не позволяю себе колебаться. Глубоко вздохнув, я прижимаю руку к стене, и она распахивается, открывая тускло освещенный коридор.

Я вхожу в коридор, и дверь за мной закрывается. В нос ударяет гнилостный запах разложения, и я иду по коридору, спускаюсь по лестнице, пока отвратительный запах становится все сильнее. Я дышу ртом, открывая дверь внизу лестницы.

Семь столов, на каждом из которых лежит тело. Каким-то образом я оказалась в морге. Но здесь нет других гладиаторов — тех, кто погиб на арене. Это все люди, которые были найдены мертвыми в Лудусе.

Трое из них были обнаружены до моего прибытия, когда другие гладиаторы уже приступили к тренировкам. У сотен людей могла быть возможность убить их — а может, и больше, в зависимости от того, сколько людей знают о скрытых туннелях.

Я делаю шаг ближе и мужественно подавляю очередной рвотный позыв. Запах горький, с металлическим привкусом, с легкой кислинкой и оттенком дыма. В воздухе чувствуется сырость, как от плесени, с едва уловимым намеком на застоявшуюся гниль. Тошнотворный привкус застревает в горле.

Тот, кто использовал свою силу, чтобы остановить разложение, также запер здесь запах, и он стал таким концентрированным, что комната наполнилась эссенцией смерти.

Грейдон лежит ближе всех, и я не могу не вспомнить его непринужденную улыбку. Сейчас его лицо искажено гримасой.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

— Помоги мне.

Я заставляю себя подойти еще на шаг ближе. Мою кожу начинает покалывать, пульс учащается, внутри разливается неотвратимое чувство гибели.

Все тела одновременно открывают глаза.

И они светятся ярким, ядовито-зеленым светом.

Мой меч оказывается в руке прежде, чем я осознаю, что двигаюсь, и я сгибаю колени, оставаясь наготове, пока что-то холодное скользитпо моей спине.

Вот почему нельзя приносить людей в жертву богу разрушения.

Я оцениваю расстояние до двери. Пять шагов.

Тела не двигаются. Но их глаза продолжают светиться этим жутким зеленым светом.

Голова кружится, и я смотрю на труп Грейдона.

— Пожалуйста, скажите мне, что его там нет. Пожалуйста, скажите мне, что он перешел в загробный мир.

— Он хочет, чтобы мы вернулись.

— Грейдон? — Мой голос едва слышен.

Внезапно в комнате появляется что-то злобное, и меня швыряет на колени, а мир вокруг начинает бешено вращаться.

— Мой.

Это новый голос. Голос, который звучит как тысяча криков одновременно. Я съеживаюсь, закрывая уши ладонями.

Нет. Что бы это ни было… кому бы ни принадлежал этот голос — и у меня есть смутное подозрение, что это худший из возможных сценариев — он не должен заточать людей в их телах. Они и так достаточно настрадались.