Книга Лекарственный сад для дракона, страница 12 – Юна Ариманта

И, когда он остановился у осушенного участка земли, она замерла, затаив дыхание. Горм перевернул ведро, и мутная жидкость с мерзким запахом начала впитываться в темную, отравленную землю. Люда закрыла лицо руками, ожидая, что сейчас почва вспучится и задымится. Это будет означать, что ее план несостоятелен, и надежды больше нет.

Однако прошла минута. Другая. Ничего не происходило. И вдруг… на поверхности влажной земли кое-где появились крошечные пузырьки. Слабый, едва уловимый шипящий звук. Земля слегка пузырилась, но не обугливалась. Зато почернел серый пепел и превратился в густую кашицу. Она верила: два яда — пепельный и серный — вступили в химическую реакцию, нейтрализуя друг друга. И на секунду ей показалось, что от земли исходит не шипение, а тихий, усталый вздох. Будто она не просто вступала в реакцию, а просыпалась от долгого сна.

Люда не разбиралась в химии и не знала наверняка: сработает ли это? Сможет ли что-то вырасти в этом адском коктейле. Но первый шаг был сделан.

Люда порылась в складках платья, где устроила потайной узелок для тех самых драгоценных семенных коробочек. Их было всего три. Три попытки. Больше не будет. Если взойдут они, значит, взойдут и другие растения. Люда раскрошила содержимое одной коробочки на ладони. Темные, почти черные зернышки казались безжизненными.

«Ну что ж, — мысленно обратилась она к ним, как привыкла разговаривать с цветами в прошлой жизни. — Вы мое единственное приданое, и все, что у меня есть в этом мире. Жаль, что я не могу обеспечить вам плодородную почву и чистую воду. Но моя забота с лихвой окупит вам тяжелые условия. Живите. А с вами буду жить и я».

Она не стала просто рассыпать семена. Она пальцем проделала в обработанной земле маленькие лунки, бережно опустила в каждую по зернышку и присыпала их той самой «вылеченной» землей. Это былне посев. Это было таинство.

Последний луч заходящего солнца пробился сквозь туман и упал на крошечные лунки, и на мгновение ей показалось, что темные зернышки на их дне будто тронулись легким золотистым свечением. Показалось, конечно. Или… нет?

Дни потекли за днями, похожие друг на друга, как близнецы. Запасы еды, прихваченные Гормом, таяли на глазах. Хоть они и экономили припасы, питаясь очень скромно, но вскоре стало ясно, что такая бережливость не ведет ни к чему хорошему. Оставшиеся продукты начали портиться. Сухари быстро заплесневели в условиях постоянной влажности. Приходилось их отскабливать и заново сушить на костре, чтобы хоть как-то перебить мерзкий вкус плесени. В крупе завелись жучки, и Мира тратила часы на то, чтобы перебрать крупу, прежде чем сварить. А вяленая рыба начала подгнивать.

Мира варила на костре жидкую похлебку, в которую добавляла найденный на болоте дикий лук, чтобы хоть немного добавить ей вкуса. Горм мрачно точил нож, поглядывая на унылые воды топи. В его взгляде читался немой вопрос: что дальше?

Но Люда, казалось, и не замечала надвигающегося голода. Она была одержима. Целыми днями она возилась на своем клочке земли, копая осушающие каналы, смешивая серную воду с торфом и подсыпая в нее пепел, проверяя почву пальцами. Она вглядывалась в землю с такой надеждой, будто пыталась силой воли заставить ее родить жизнь.

И вот однажды, когда она в очередной раз погрузила пальцы в липкую, холодную грязь, случилось нечто. Небольшая вспышка тепла в кончиках пальцев. Словно слабый электрический разряд. А потом… знание. Не мысль, не догадка, а чистое, безошибочное знание, пришедшее из ниоткуда.