Книга Лекарственный сад для дракона, страница 14 – Юна Ариманта

Вареные корневища рогоза оказались на вкус неприятно сладкими, той сладостью, какой отдает подмороженная испорченная картошка. Но все-таки это была питательная еда. Даже лошадь ела их охотно. Поэтому на следующий день Люда вновь прошла по этому маршруту, чтобы набрать еще, а на обратный путь она взяла охапку головок на длинных стеблях и втыкала их вдоль тропы как вехи. Чтобы найти дорогу до спасительных зарослей было легко не только ей, но и ее помощникам.

Дни пролетали быстро, так как троим изгнанникам некогда было бездельничать. Горм занимался тем, что смешивал скрепляющий раствор и возводил стену вокруг замка. Мира готовила еду, цедила и кипятила питьевую воду, которой требовалось много. Ей даже удалось немного простирнуть их загрубевшую от болотного ила одежду, и выделить каждому из них по ведру воды, чтобы можно было помыться.

Люда кружила около грядок, не отходя ни на шаг. Она копала осушительные каналы, расширяя площадь будущего огорода. Снова и снова касалась земли, прислушиваясь к ощущениям. Подсыпала то пепла, то торфа. Подливала сернокислой воды. Но посеянные ею зернышки и не думали всходить. По ночам было довольно холодно, и она боялась пропустить момент всходов. Нужно будет укрыватьнежные росточки, иначе они замерзнут, не успев прижиться. Но ростков не было.

Отчаяние уже снова начало подбираться к горлу. А что, если она ошиблась? А что, если этот дар слышать землю — всего лишь галлюцинация от голода и отчаяния? А что, если яды не только не обезвреживают друг друга, но и окончательно отравляют землю, как и сказал Горм?

И вот однажды утром, когда холодный туман еще стелился над землей, она подошла к своему детищу, уже почти не надеясь.

И застыла.

На темной, мокрой земле среди крупинок пепла виднелся крошечный, хрупкий, но невероятно яркий зеленый росток. Он был не больше ногтя, но он был жив. Он пробился сквозь яд, пепел и отчаяние.

Первый росток.

Этот крошечный росток стал для них всем. Солнцем, которое едва пробивалось сквозь вечный болотный туман. Хлебом, которого у них почти не оставалось. Надеждой, которую они уже похоронили.

Каждый вечер Люда бережно укрывала малыша лоскутом, оторванным от подола нижней юбки. Каждое утро она первым делом бежала к своей грядке, боясь, что волшебство исчезло. Но нет. Росток не просто выживал. Он набирался сил. С каждым днем его стебелек становился крепче, а первые два листика — темнее и сочнее. Он был похож на маленького, упрямого воина, сражающегося против всего мира.

Ее магическое чутье, ее дар, креп вместе с ним. Теперь она могла с закрытыми глазами провести рукой над землей и почувствовать, «здорова» ли почва, чего ей не хватает. Она стала художником, а пепел, сера и болотная грязь — ее красками. Она находила идеальный баланс, и земля, веками считавшаяся мертвой, отзывалась благодатным теплом на ее прикосновения.

Весна уже вступала в свои права, и с каждым днем становилось все теплее, солнце выглядывало все чаще, разгоняя туман, и надежда на то, что все образуется, укоренялась в сердцах троих покинутых всеми людей.

Продолжая питаться остатками круп, болотным луком и корневищами рогоза, изгнанники день за днем приводили в порядок свое жилище: укрыли подсушенными стеблями рогоза и его широкими листьями протекающую крышу единственной уцелевшей комнаты в замке, а затем обмазали сверху илом, выложили мелкими плоскими камешками внахлест и заткнули щели мхом. Ил схватился в плотную корку, склеивая между собой камни, мох и стебли в твердую поверхность, с которой капли дождя стекали, как с черепицы.