Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 55 – Натали Веспер

— Кто ты?! — крикнула я, чувствуя, как глубоко внутри, под грудиной, та самая дикая, голубая магия отзывается на угрозу, клокочет, рвется наружу. Мои ладони запылали знакомым холодным огнем.

Тень, бывшая «Эдриком», не ответила. Она просто закачалась на месте и издала звук — сухой, дребезжащий смешок. И тогда из-за ее дымчатой спины, из самой гущи теней у дальней стены, вышла Она.

Она была высокой, стройной, одетой в платье из той же темной материи, что и ночь за окнами. Волосы — темные, как смоль, ниспадали волнами. И лицо… Боги, лицо. Оно было как мое. Точная копия. Но не совсем. Будто искуснейший мастер скопировал мои черты, а потом добавил к ним чуть более высокие скулы, чуть более жестокий изгиб губ, чуть больше холодного, бездушного расчета в глубине глаз. Это было мое лицо, увиденное в кривом зеркале зла.

— Здравствуй, сестренка, — сказала Алианна. Ее голос был мелодичным, но в нем звучал лед, способный обжечь.

Мир вокруг нас будто выцвел, потерял последние оттенки. Все стало черно-белым, словно мы попали внутрь старой гравюры, иллюстрирующей кошмар.

— Ты… — я не смогла выговорить больше.

— Я, — она улыбнулась, и эта улыбка была такой же, как моя в минуты самого дерзкогонахальства, только лишенной всякой теплоты, всякой жизни. — Ну разве не очаровательно? Ты так отчаянно пыталась до него докричаться, вырвать его из моего мира… а он, оказывается, уже давно просто моя кукла. Марионетка. Очень красивая и очень… послушная.

«Эдрик», вернее, то, что от него осталось, сжалось у ее ног в клубок черной, шевелящейся тени, как преданный пес.

— Что ты сделала с ним? — голос мой предательски дрогнул, выдавая страх, который я пыталась задавить яростью. — С настоящим?

Алианна сделала легкий, изящный шаг вперед.

— Пока? Почти ничего. Он еще сопротивляется. Ценный экземпляр. Но скоро… — она провела рукой по воздуху, и все зеркала в комнате — большое центральное и десятки меньших, о которых я раньше не замечала, — вдруг ожили. Их поверхности замутились, а затем в каждом показалось отражение. Одно и то же. Эдрик. Связанный толстыми, черными корнями, с окровавленным лицом, с глазами, полными немой, кипящей ярости. Пленник. Трофей. — …он будет только моим. Как и все его королевство. Как и все, что он когда-либо любил. Или ненавидел.

Марк резко, с силой схватил меня за запястье.

— Алиса, нам надо… — он не договорил.

— Бежать? — закончила за него Алианна, и в ее голосе прозвучала сладкая, ядовитая насмешка. — О нет, мои дорогие, незваные гости. Вы уже вошли в мой дом. Нарушили мой покой. Играли с моими игрушками. — Она медленно покачала головой. — Вы останетесь здесь. Навсегда. Станете частью декора. Вечными зрителями моего триумфа.

Она щелкнула пальцами. Звук был тихим, но отозвался гулким эхом по всему залу.

И зеркала… двинулись. Их рамы затрещали, поверхности вздулись, выгнулись наружу. Стекло потекло, как ртуть, формируя длинные, острые, черные как обсидиан лапы, щупальца, когти. Десятки отражений Эдрика-пленника исказились в гримасах боли, а сами зеркала поползли к нам по стенам и полу, со скрежетом и лязгом.

Я увидела лицо Марка — бледное, решительное. Он сжал в руке свой жалкий нож.

— ДЕРЖИСЬ! — закричал он, но его голос потонул в нарастающем грохоте.

Я попыталась поднять руки, выпустить накопившуюся магию, но что-то сдавило мне горло, невидимые тиски стиснули запястья. Тени от зеркал, холодные и невесомые, уже обвивали ноги, тянулись к лицу.