Книга Попаданка на королевской свадьбе, страница 52 – Натали Веспер

Он наклонился ближе. Его лицо заполнило все поле зрения. Дыхание пахло не вином и кожей, а чем-то сладковато-гнилостным, как перезрелые фрукты. А глаза… они горели. Не метафорически. В них пылал неестественный, фосфоресцирующий свет, будто кто-то вставил внутрь два раскаленных угля из самого сердца кузницы.

— Ты не убежишь, — прошептал он тем же сладким, ядовитым шепотом. Его пальцы коснулись моей щеки. Прикосновение было обжигающе горячим. — Никогда больше.

— О, да? — я рванулась из последних сил, но простыни, как злобные союзники, только сильнее сжали грудь. — Марк! МАРК, ТЫ ГДЕ, ЧЕРТ ВОЗЬМИ?!

Где-то в темноте, за пределами этого роскошного ада, раздался сонный, раздраженный голос:

— Опять?! Серьезно? Я только заснул!

— ДА, ОПЯТЬ!НЕ СПИТСЯ! ПОМОГИ!

— Скажи ему прямо! Точно и четко! Что ты в него не влюблена! Говорят, от этого они растворяются!

Я, стиснув зубы, перевела взгляд с горящих угольев-глаз на это жуткое, улыбающееся лицо.

— Я… НЕ ВЛЮБЛЕНА В ТЕБЯ! — выкрикнула я, вкладывая в слова всю накопившуюся за все время ярость, отвращение и страх. — НИКАК! ВООБЩЕ! ТЫ МНЕ ПРОТИВЕН!

Эдрик замер. Его улыбка не дрогнула. Она просто… застыла. Потом, медленно, как в дурном сне, его лицо начало меняться. Кожа на щеках и лбе потрескалась с тихим, сухим звуком, точно старый, пересушенный фарфор. Из трещин не показалась кровь. Оттуда сочилось, просачивалось что-то черное, липкое, как горячая смола. Улыбка поползла, исказилась в нечто невыразимо мерзкое.

— АААА! — завопила я уже по-настоящему и дернулась изо всех оставшихся сил.

И проснулась.

Не в постели. На холодном, твердом, пыльном каменном полу. Весь в холодном, липком поту, сердце колотилось где-то в горле, а легкие горели. Простыней не было. Была только знакомая вонь сырости, грибов и древнего камня.

Рядом сидел Марк. Он что-то жевал, и в полумраке было видно, как он с аппетитом откусывает от очередного подозрительного гриба.

— Ну что, — сказал он, не глядя на меня, с полным ртом. — Опять он? В романтическом антураже?

— ЗАТКНИСЬ, — прохрипела я, садясь и потирая запястья, на которых еще чудились следы шелковых пут. — Просто заткнись навсегда.

— Ты довольно громко вскрикнула «нет, только не губы». Очень выразительно. Почти как в плохой мелодраме.

— Я тебя придушу этим твоим грибом, — пообещала я, и голос дрогнул от остатков адреналина. — Медленно и мучительно.

Он усмехнулся и, отломив кусок от своего «лакомства», протянул его мне.

— На. Съешь. Успокоительные свойства. Проверено поколениями отчаявшихся.

Я, не глядя, швырнула этот кусок в ближайшую стену. Он шлепнулся и покатился по полу.

— Эй! — возмутился Марк. — Это был мой последний приличный экземпляр!

— Прекрасно, — отрезала я, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая пыль с колен. — Теперь у тебя есть шанс не отравиться насмерть. Считай, я спасла тебе жизнь. Снова.

Мы все еще были в той самой круглой комнате с зеркалом. Но атмосфера изменилась. Темнота казалась плотнее, а тишина — более внимательной. И зеркало… оно больше не было простотемным стеклом. Оно будто… наблюдало.

— Оно выглядит чертовски довольным, — заметил Марк, кивнув в сторону артефакта. — Как кот, который только что поймал мышь и теперь облизывается, решая, с чего начать.

— Оно — зеркало, — огрызнулась я. — У него нет лица, чтобы выглядеть.