Книга Магическая уборка и прочие неприятности, страница 42 – Глория Эймс

А Вилард негромко и вкрадчиво продолжает:

— Когда я разыскивал вас, то обнаружил кое-что. Я могу рассказать вам то, чего вы не знаете, но очень хотели бы узнать… Это касается вашей матери, Иветты Ландлей. Я навел справки. Вас обманули…

Превратившись в слух, забываю об осторожности и ловлю каждое слово…

— Но сперва пообещайте, что поедете со мной на раут, — пальцы лорда невзначай скользят по моей щеке, оставляя тягучее ощущение, которое одновременно хочется и продлить, и прекратить, оттолкнув наглеца.

— А вы можете пообещать, что ваша информация действительно так ценна, что стоит моего времени? — слова тают на языке, но я из последних сил держу оборону.

— Я бы не стал отнимать ваше драгоценное время из-за пустяков, — говорит он все так же бархатно.

— Договорились, — выскальзываю мимо его плеча и встаю у шкафа. Приходится прислониться к массивной дверце, поскольку колени слабовато держат меня. — И что же такого важного вы узнали?

— Пока мой человек искал вас, он наткнулся на интереснейшую мошенническую схему. Ваш дом забрали за долги, не так ли?

— Да, — киваю без особой уверенности. Про дом и долги я узнала, когда меня привезли в приют, это между делом обсуждала Амари со своим помощником. Возможно, все так и было, но я уже ни в чем не уверена.

— Так вот, не было никакого долга. Вексель, который предъявили приставы, что отправили вас в приют, был поддельным.

— Но зачем?

— У Амари есть своя схема, по которой ее доверенное лицо находит осиротевших юных магов, отнимает у них все, а затем сдает детей в приют. С недвижимостью они разбираются довольно просто — выставляют на торги. Прочее тоже как-то сбывают. А сирот… вы сами знаете, как они используют своих подопечных. И продажа в почти полное рабство — самое малое, что происходит в стенах приюта и за их пределами.

Жадно ловлю каждое слово.

Думала, что смогу забыть унижения, которые вытерпела в приюте, вечный голод и придирки Амари. Но нет! Даже если я однажды стану самой успешной и богатой женщиной в этом городе или даже в стране, я все равно буду желать соразмерной кары для этой грымзы!

— Значит, дом у меня отняли незаконно? И у вас имеются доказательства?

— Можно напрячь кое-какие связи — и вся хитрая схема рассыплется, как карточный домик, — Вилард наблюдает за мной, словно ждет еще какой особенной реакции на новость.

— Я хочу, чтобы о ее махинациях знал весь город, — искренне признаюсь ему. — И если вы поможете мне с этим, я готова съездить с вами даже на два раута. Куда угодно! — и тут же, опомнившись, поправляюсь: — В пределах разумного, конечно.

— Мне нравится ваша жажда мести, — улыбается Вилард, предлагая мне локоть. — Так что, мы едем?

— Мне нужно собраться и переодеться, милорд, — вежливо отстраняюсь, показывая, что дистанция между нами никуда не делась. Да, он поведал мне чрезвычайно важную информацию, но это не повод тотчас отринуть все границы.

— Хэйвен, — поправляет он. — Зовите меня Хэйвен. И переодеваться не нужно. Простите за прямоту, я уверен, что другие ваши платья, если они имеются, все равно не подойдут для раута. По пути заедем на бульвар и подберем что-нибудь подходящее.

— Не слишком ли это… — начинаю я, но он поднимает палец:

— Так-так! Вы же дали обещание ехать со мной, а явиться на раут в неподобающем виде — это практически саботаж.