Книга Дочь врага, страница 93 – Мелисса Поутт

Мне не приходится долго ждать.

– Я знаю, наша встреча прошла наперекосяк, – говорит он. – Но ты – лучшее, что происходило со мной в жизни.

Я позволяю его словам побыть во мне, прежде чем ответить. Это все равно что купаться в экстазе.

– Взаимно, – беззвучно говорю я. Потом касаюсь губ и шлю ему воздушный поцелуй от всего сердца.

Тристан вздрагивает.

– Что случилось? – спрашиваю я.

Он качает головой.

– Тристан, – зовет Вадор.

Он в доме. Наше время наедине подошло к концу.

Тристан садится, но до сих пор выглядит пораженным.

– Я почувствовал. Я буквально почувствовал, как ты целуешь свои пальцы.

Я поднимаю руку ко рту, но на сей раз в изумлении. Быть не может.

Вадор выходит к нам через заднюю дверь.

– Вот ты где, – говорит он Тристану.

Тристан поворачивает голову, но не может оторвать от меня взгляда. Улыбка не сходит с его лица. Новое открытие его крайне радует.

И пусть я его не понимаю – меня тоже.

Быстро приняв ванну, я выбираю самую симпатичную одежду из той, которую принесла Энола: воздушную блузку с короткой и легкой как перышко юбкой. Почему нет? Зачем мне практичная джинса, если я всего лишь иду к Эноле? Тщательно расчесав перед зеркалом длинные волосы, я замечаю легкий румянец на щеках. Цвет лица восстанавливается. Или это все из-за Тристана? Мои мысли возвращаются к вчерашнему дню – как я накинулась на него, намереваясь убить, а потом умолялао поцелуе. Румянец становится гуще. Я теперь едва узнаю себя.

Но мне нравится.

Не в первый раз гул голосов с нижнего этажа перекрывает мужской выкрик. Что происходит на этой встрече? Я прислушиваюсь, но останавливаюсь: не хочется шпионить за ними и нарушать хрупкое доверие, которое мы с Тристаном выстраиваем между собой.

Но когда я выскальзываю из комнаты и спускаюсь по лестнице, раздается грохот, а потом мужские ругательства. Шум становится громче, и я ускоряюсь. Они дерутся? Или кто-то к ним проник? Кто-то из моего клана?

– Как ты можешь скользить по вражеской территории, как призрак, а потом прийти домой и не удержать даже тарелку с едой? – со смехом раздается громовой голос Сэмюэла.

– Все в порядке, Райленд, – говорит Тристан. – Оставь, потом уберем. Давайте уже проголосуем.

У меня закрываются глаза от облегчения.

– Не думаю, что наши обсуждения что-то изменили, – бросает Вадор.

За что они голосуют? И почему у Тристана раздраженный голос? При мысли о нем у меня в груди что-то шевелится. Тянет. Возникает неутолимое желание быть ближе к нему, и, пусть я не подчиняюсь, связь закидывает между нами удочку. Меня внезапно окутывают эмоции Тристана – в основном удивление. Это значит…

Только не это.

Он знает, что я сейчас здесь, слушаю. Я чувствую его раздражение, но через несколько секунд уже не так уверена, что оно направлено на меня. В него проникает что-то еще – веселье.

– Все, кто за, поднимите руку, – говорит Вадор.

В комнате раздается общий стон.

– Опять ничья.

Я поворачиваюсь к выходу, но Тристан посылает мне обрывок воспоминания – как Райленд споткнулся и разбил об стену тарелку с едой.

Я улыбаюсь, благодарная за то, что он угадал причину моего любопытства.

Появляется еще один образ. Тристан трет себе лоб, умирая от скуки. В последнюю секунду он жалеет, что не со мной. Напротив него Райленд держит свою тарелку, так что это воспоминание до того, как он ее уронил.