Книга Дочь врага, страница 123 – Мелисса Поутт

Я с нарастающим ужасом смотрю, как на его лице проявляется удовлетворение. Так никто не знает… Хотя Тристан был прав: Кингсленд действительно выказал невероятную сдержанность, никогда не нападая на нас на территории кланов.

Но тогда кто в ответе?

В моей памяти вспыхивает костяшка, свисающая с шеи Джеральда. Костяшка пальца. Я ахаю, и мир мой кренится еще сильнее.

На ум снова приходят слова Лиама по поводу Джеральда. «Он стал вроде как помощником твоего отца, выполняющим всю грязную работу».

Все убийства. Все пытки. У меня учащается дыхание, пока я пялюсь на отца – единственного человека, которому нужнобыло, чтобы кланы ненавидели Кингсленд. Единственного, кто получал власть и авторитет от своего народа, живущего в страхе. На нас нападали не бродяги.

– Все это время это был ты?

Я думаю о том, как мы пришли в ужас от Кингсленда, найдя наших животных обезглавленными. Но что любопытно: оставленные туши еще можно было употреблять в пищу. Я вспоминаю показания солдат, переживших нападение: они всегда были одни, когда на них нападали из засады и ослепляли. Разве трудно было Джеральду убедить их, что он из Кингсленда, если они его не видели? Я с отвращением прикрываю рот ладонью.

Харпер, один из изувеченных солдат, был известен тем, что высказывался прямо.

Как и Андрус. И Тиг.

В голове проносится новая ужасающая мысль. Если отец готов калечить и убивать, лишь бы усмирить несогласных, то что еще он сделал, чтобы сохранить власть? Неужели это настоящая причина, почему нас учили бояться старого мира, их книг и независимого мышления? Религии? О небеса, так вот почемуу нас в кланах практически нет пожилых людей, которые помнят традиции старого мира?

Наверняка этим дело не ограничивается. Если он считал книги вратами в старый мир, наверняка так же относился к водопроводу и электричеству. Еще один шаг по скользкой дорожке, верно? Моя рука поднимается к горлу, я будто задыхаюсь. Все эти предполагаемые набеги на наших торговцев, страх, который он внушал нам ловушками в припасах, – он намеренно подавлял наш прогресс, чтобы держать нас в средневековье. Для него это был способ сохранить власть.

Мое тело сотрясает дрожь.

– Но ты убил Фаррона. Когда же пресытишься местью?

– Даже из могилы Фаррон победил в последний раз, ведь так? – отзывается отец.

Мой взгляд резко возвращается к его лицу.

– Моя дочь не может быть замужем за его сыном, рожать его внуков и носить его фамилию. Это моенаследие. Он не вторгнется в мою семью. – Отец бьет ладонью по бревенчатой стене. – Ты выйдешь за Лиама завтра днем.

Мое лицо вспыхивает от гнева.

– Ты уверен, что хочешь так быстро выдать меня замуж? А если тебе понадобится еще пару раз предложить меня Джеральду? Потрясти, как морковкой, перед этой гнусной мразью, чтобы получить все, чего хочешь?

Вспышка чего-то похожего на отвращение сверкает в его глазах.

– Я бы никогда не оставил тебя с ним. По крайней мере, надолго. Если бы он не был нужен мне для битвы с Кингслендом, я бы уже давно от него избавился. А теперь Джеральд убил двоих моих людей, и я хочу, чтобы он сдох. Я докажу, что он убийца, и он не доживет до конца недели.

Какая ирония – в попытке создать общество справедливее и равноправнее, чем Кингсленд, ему приходится убивать, чтобы оставаться на вершине.