Книга Дочь врага, страница 120 – Мелисса Поутт

У меня деревенеют мышцы. Лиам тоже упоминал завтрашний день. Что происходит?

Лиам кивает, быстро принимая вину на себя.

– Ты прав, Сараф. Я не подумал. Доброй ночи. – Он наклоняется и целует меня в щеку. – Увидимся позже.

У меня по спине пробегает холодок, пока я смотрю на уходящего Лиама.

Громко стрекочет белка, будто предупреждает. Мой взгляд резко устремляется к деревьям, окружающим наш дом. К утесу, на котором часто прятался Тристан, пока шпионил за нами. Горят факелы, прогоняя со двора часть теней, но не все. Может, армия Кингсленда уже залегла во тьме и готова ударить?

Или я смогу найти элитных гвардейцев и рассказать им, где держат Тристана. Хватит ли этого, чтобы остановить большую атаку? Возможно, если я оденусь как солдат из клана и спрячу волосы, то смогу выехать сегодня вечером, даже проверить другие укрытия, которые мне показал Тристан, – возможно, Вадор или Райленд уже здесь.

– Исидора, нам нужно поговорить, – заявляет отец.

– Так говори, – отвечаю я, резко проходя мимо него, пусть даже от этого и болит шея.

А когда закончишь, настанет мой черед говорить.

Войдя в свою комнату, я сажусь на кровать, скрещиваю руки на груди и жду.

Он следует за мной, но останавливается в дверном проеме. Я осматриваю его. Кожа как будто дубленая, да еще и постаревшая, пошедшая пятнами от солнца. Это особенно видно в глубоких морщинах вокруг его голубых глаз. Подбородок покрыт жесткой светлой бородой с проседью, уходящей на шею. Несколько волосков торчат из выпуклого носа и больших ушей. Добавьте к этому пугающие размеры, и никто никогда не назовет его красивым. Не то чтобы мне было до этого дело – он же мой отец. Мой Сараф. Но теперь я вижу его еще и таким, как есть: закаленным солдатом, пережившим много битв. Битв,которые – я почти уверена – он сам и устроил, потому что все это время мстил не тем людям.

– В норме? – спрашивает он.

Я с трудом сдерживаю смех. Это был вопрос или команда?

– Да я воплощение нормы.

Отец наклоняет голову. Он никогда не слышал от меня сарказма, и я чувствую: он не понимает, что с этим делать.

– Рана у тебя на шее была очень серьезной. Кто это с тобой сделал?

Мои руки размыкаются и падают на колени, когда страх сменяет новообретенное ерничанье. По-честному, нельзя сказать «Лиам». Видимо, в каком-то извращенном смысле это с собой сделала я – хоть и не могу в этом признаться.

– Лиам тебе не говорил?

– Чего не говорил?

– Я… думала, он доложил, ведь ты послал его возвращать меня – для очередного состязания.

Последнее слово сочится горечью.

У отца на лбу появляется глубокая складка.

– Что-то ты не очень благодарна за возвращение домой.

Тут он меня поймал. Моя рука ложится на тыльную сторону шеи и сжимается, а тревожность растет. Я никогда не высказывала ему свои мысли. Всегда пыталась быть послушной. Но я так больше не могу.

– Может, я устала быть призом во всех твоих играх.

Опасное пламя вспыхивает в глазах отца. Предупреждение.

– Из-за этих игрстал возможным твой брак с вождем клана, а это большая честь. Твоя мать сказала, что ты будешь рада победе Лиама. – Он неторопливо заходит в мою комнату, и она сразу становится невозможно маленькой. – Или ты его больше не хочешь, побывав в Кингсленде?

Мне стоило бы прийти в ужас от того, насколько близок он к правде, но взамен мой разум цепляется кое за что. Он не сказал «у Кингслендов». Он знает, что это название города, как и Тристан. Я сглатываю, и боль в горле выстреливает почти до желудка.