Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 69 – Алиса Миро

Марина стояла посреди этого хаоса, закутавшись в тулуп поверх вишневого платья.

«Тонна, — прикинула она на глаз. — У нас есть неделя, чтобы превратить эту гору неликвида в стратегический запас империи».

Она повернулась к Дуняше, которая с ужасом взирала на этот фронт работ.

— Мне нужны руки, Дуня. Иди по соседям. Зови вдов, солдаток, бобылок. Тех, у кого в амбаре мышь повесилась, а дети голодные. Плачу едой и живой монетой.

— Много звать, матушка?

— Четверых. Самых крепких. И чтобы не болтливые. Языками чесать некогда будет.

Через час в избе стояли четыре женщины.

Они жались к порогу, стряхивая снег с худых, заплатанных лаптей. Одеты бедно, лица серые, землистые. Взгляды испуганные, но жадные — густой запах еды в избе кружил им головы, заставляя желудки сжиматься.

Марина окинула их цепким взглядом прораба.

— Слушаем меня внимательно, бабоньки. Мы сюда не пряжу прясть пришли и не песни петь. Мы пришли работать. Плачу щедро, кормлю сытно, но за лень выгоняю сразу. Без обид.

Она разбила пространство избы на зоны. Никакого хаоса. Чистый тейлоризмобразца XV века.

Зона 1. «Мокрая».

У входа поставили широкие лохани. Вода в них была ледяной — греть в таких объемах не успевали.

— Ты и ты, — Марина указала на двух женщин постарше, с узловатыми руками. — Моете корни. Тщательно. В трех водах. Чтобы ни песчинки не осталось.

Она достала горшок с гусиным жиром.

— Перед работой мажете руки вот этим. Густо.

Женщины замерли. Они смотрели на жир как на чудо. В их понимании тратить чистый жир (еду!) на руки было барством, грехом, безумием. Одна даже облизнулась.

— Мажьте, — жестко приказала Марина. — Это чтобы кожа от ледяной воды не лопнула и кровь не пошла. Мне в чане кровь не нужна. Испорченные руки работника — это убыток хозяйству.

Зона 2. «Горячая».

— Дуняша, печь на тебе. Жаришь чистые корни до черноты. Глаз не спускай. Сгорят в уголь — вычту из жалования. Должны стать коричневыми, как жук, и хрустеть.

Зона 3. «Дробилка».

— Аты, — Марина кивнула самой широкоплечей, мордатой бабе, похожей на каменное изваяние. — Встаешь к ступе. Твоя задача — толочь жареное в пыль.

— Сдюжу, — басом ответила та, закатывая рукава рубахи, открывая мышцы, которым позавидовал бы кузнец.

Зона 4. «Сборка».

Стол Марина оставила за собой. Смешивание меда, муки, специй и молотого цикория — это секретный процесс. Формула Coca-Cola должна оставаться в тайне.

Работа закипела.

Сначала робко, потом вошла в ритм.

Плеск воды. Стук ножа. Глухой, ритмичный грохот тяжелого пестика в ступе. Шипение противней.

Через полчаса женщины, привыкшие работать с песнями и разговорами (так легче терпеть монотонность), начали перешептываться.

— А мой-то вчерась… напился, ирод…

— А у дьяка, говорят, корова отелилась…

Темп упал. Нож стал стучать реже. Пестик завис в воздухе.

— Стоп! — голос Марины хлестнул как пастуший кнут.

Тишина повисла мгновенно. Слышно было только, как трещат дрова.

— У нас здесь не посиделки на завалинке. У нас артель.

Она обвела их жестким взглядом.

— Я плачу вам за движения рук, а не языка. Меньше болтаем — больше успеем.

Она увидела, как потухли глаза. Одной угрозой сыт не будешь. Рабский труд неэффективен. Нужен KPI.

— Кто урокдо вечера сделает, — Марина смягчила тон, но не громкость, — тот, помимо платы, получит по два сладких пряника домой. Детям. Гостинцем.