Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 71 – Алиса Миро

— Вспомни Коляду. Снег с крыши кто сбросил? Ветерок подул? Ага, как же. Это он нас прикрывал. Разве бес стал бы нас защищать? Он — часть нашей семьи. Самая древняя и уважаемая часть.

Она встала, кряхтя (спина не разгибалась, будто кол проглотила), и подошла к полке с припасами.

Достала крынку с самыми жирными сливками — теми, что берегла для особых случаев. Налила полное блюдце. Густые, желтоватые сливки легли тяжелой волной.

Отломила кусок от свежего, еще теплого бракованного пряника. Положила рядом. Поставила угощение на шесток — теплую полку у самого устья печи.

— Афоня, — позвала она негромко, но весомо. — Спускайся. Война войной, а ужин по расписанию.

Тишина.

— Прости за шум, Хозяин, — добавила Марина мягче, обращаясь к темноте. — Нужда заставила. Мы же ради дома стараемся. Будут деньги — починим крышу, тебе суше и теплее будет. Не серчай.

Наверху что-то скрипнуло.

Потом чихнуло: Пчхи!

Из темноты лаза показались сначала валенки (маленькие, подшитые войлоком), потом край тулупчика, и наконец, весь Афоня.

Он спускался по лестнице, кряхтя и демонстративно отряхиваясь. Весь в паутине, борода всклокочена, в усах застряла сухая травинка. Вид у него был, как у разбуженного среди ночи профессора, под окнами которого студенты устроили рок-концерт.

Дуняша вжалась в печь, рука её дернулась ко лбу, но Марина мягко перехватила её запястье.

— Не крестись, — шепнула она. — Смотри. Просто старичок. Устал, как и мы. Не бойся. Уважь.

Афоня спрыгнул на пол. Мягко, по-кошачьи, без стука.

Подошел к шестку. Сердито зыркнул на Дуняшу из-под кустистых бровей, потом перевел взгляд на Марину. Фыркнул в усы.

Но запах теплых сливок был сильнее обиды.

Он потянул носом. Усы дрогнули.

Взял блюдце обеими лапками. Сделал глоток. Еще один.

Глаза его, похожие на две блестящие угольные бусины, прикрылись от удовольствия. Усы расправились, перестав топорщиться колючей щеткой. Он подобрел на глазах.

Марина отхлебнула свой травяной взвар.

— Вот так, — сказала она тихо. — Мир?

Афоня, не отрываясь от сливок, коротко кивнули ловко подвинул к себе пряник.

В избе стало совсем уютно.

Свечей они не жгли — экономили, да и не нужно было. Угли в печи светились мягким, пульсирующим оранжевым светом, выхватывая из темноты три фигуры.

Современная бизнес-леди в вишневом сукне.

Средневековая крестьянка в посконной рубахе.

И древний дух в мохнатой жилетке.

Они сидели молча, слушая треск углей и довольное, тихое причмокивание Афони. Странная, неправильная, но удивительно крепкая семья, собранная под одной крышей вопреки законам времени и логики.

— Ну вот, — прошептала Марина, чувствуя, как тепло чабреца разливается по телу, унося тревогу дня. — Все в сборе. Теперь и поспать можно.

«Тимбилдинг прошел успешно, — отметила она про себя. — Лояльность персонала восстановлена».

Афоня, доев пряник до последней крошки, сыто икнул, потер живот и, свернувшись клубком прямо на теплом кирпиче шестка, мгновенно уснул.

Дом был под охраной.

За окном бесновалась вьюга.

Ветер, набравший силу к ночи, швырял горсти колючего снега в мутные слюдяные оконца, выл в печной трубе, как голодная стая. Дом вздрагивал, скрипел пазами, словно жаловался на холод.

Но внутри, в самом сердце кофейной империи, было тихо.

Только потрескивали в печи подернутые седым пеплом угли, да шуршала промасленная бумага.