Книга Кофейная Вдова. Сердце воеводы, страница 31 – Алиса Миро

Из сарая притащили старую, но крепкую дверь (или просто широкие доски), положили её на два чурбака. Получился подиум.

— Теперь — ортопедия, — скомандовала Марина.

Они набили большие мешки из грубой дерюги сеном. Плотно, утрамбовывая коленями. Запах в избе встал невероятный. Сухие луговые травы, клевер, полынь — запах знойного июля посреди ледяного января.

Марина уложила эти «матрасы» на доски. Сверху накрыла овчинным тулупом (мехом вверх) и застелила льняной простыней. Получилось ложе, достойное княгини. Высокое, мягкое, пахнущее летом.

Затем — перегородка. Дуняша вбила два гвоздя в стены. Натянули веревку. Марина перекинула через неё льняное полотно. Ткань тяжелыми складками упала до пола, отрезая угол от остальной избы.

В избе сразу стало тише. Уютнее. Огромное, давящее пространство распалось на понятные, человеческие зоны. Эхо исчезло, поглощенное тканью. Марина отодвинула штору и шагнула внутрь. Её личное пространство. Два на два метра. Кровать, маленькое оконце, табурет вместо тумбочки. Сквозь грубое переплетениельна пробивался свет от лучины, становясь мягким, рассеянным, золотистым. Она села на свой сенной матрас. Он пружинил, шуршал, обнимал тело.

Марина открыла кейс, который теперь жил здесь, под кроватью. Достала маленький тюбик. Крем для рук L'Occitane. Остатки роскоши. Выдавила капельку на обветренную руку. Растерла. Запах карите и ванили смешался с запахом сена.

— Ну вот, — выдохнула она, глядя на пляшущие тени на ткани. — Теперь здесь можно жить, а не выживать. База построена.

— Теперь, когда есть где спать, нужно что-то есть, — заявила Марина, выходя из «спальни». — И я не про тюрю с квасом. Каждые два дня готовим горячее.

Она достала кусок говядины, купленный вчера.

Дуняша охнула, когда барыня сама взяла нож.

— Матушка, да нешто можно? Я сама…

— Отставить, — Марина ловко полоснула по мясу. — Нарезка — это искусство. Мне нужны кубики два на два сантиметра, а не твои ломти для собак.

Она резала мясо быстро, профессионально. Следом пошли лук и морковь — мелким, аккуратным кубиком.

Марина достала тяжелый чугунный горшок.

— Учимся работать с гаджетом «Русская печь», — прокомментировала она.

Она поставила горшок в устье печи, прямо к горящим углям. Бросила внутрь кусок топленого сала. Сало зашипело. Марина кинула мясо.

Ш-ш-ш-варк!

Звук был восхитительным. Мясо мгновенно схватилось корочкой, запечатывая соки. По избе поплыл запах жареного — самый аппетитный запах в мире, пробуждающий древние инстинкты. Афоня свесился с печи так низко, что чуть не упал в горшок.

Марина добавила овощи. Обжарила до золотистости лука. Затем засыпала перловку (ячмень), предварительно промытую в семи водах.

— Перловка — это русское ризотто, — сказала она Дуняше, которая смотрела на «дешевую крупу» с сомнением. — Главное — уметь готовить.

Марина залила всё водой, добавила соль и — секретный ингредиент — полкружки жирных сливок.

Перемешала. Жидкость стала молочно-золотистой.

Теперь самое сложное. Марина взяла ухват. Тяжелый, длинный железный рогатник. Прицелилась. Подцепила горшок за «талию». Горшок был тяжелым, но ухват работал как рычаг. Она задвинула чугунок глубоко в чрево печи, туда, где уже не было открытого огня, но кирпичи дышали жаром.

— Закрываем заслонку, — она прикрыла устье тяжелой железной крышкой. — Таймер на четыре часа.Температура будет падать со 180 до 100 градусов. Это и есть настоящий Slow Cooking. Томление.