Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 63 – Наталья Шнейдер

— В положение хозяйки, которая вынуждена считать.

— Плоха та хозяйка, которая не считает, — в тон ей ответила я.

Она усмехнулась:

— Если я снаряжаю обоз, выделяю лошадей и людей, чтобы везти ваш товар… Какой же дурой я буду, если не присоединю к вашим телегам еще парочку своих⁈ Раз уж на охрану будут скидываться все…

— И я как исправник непременно внесу свою лепту, — вставил Стрельцов, который до сих пор молча слушал.

— Тем более. Вы же, Глафира Андреевна, меня не просто на извоз подряжаете. Вы меня в свою авантюру втягиваете так, что мне самой отказаться невыгодно.

Князь Северский рассмеялся.

— А я тебе говорил, сестрица. Будет у нас в уезде еще одно крепкое хозяйство.

Из сыроварни, мимо которой мы как раз проходили, работница вынесла ведро, полное сыворотки.

— Куда вы ее используете? — поинтересовалась я, на первый взгляд давая Софье возможность сменить тему и уйти от окончательного ответа.

— Да куда с ней, — махнула рукой она. — Телята всегда сыты да гладки, свиньи не жалуются. Хлебы да тесто все на ней. Так пьем. Только все равно выливать приходится.

Я кивнула. Именно это я и хотела услышать.

— Хорошо хоть, Настина матушка научила всех соседей компост делать. Все не просто на выброс. — Она помолчала. — А насчет ярмарки — считайте, что я в доле. И вам возы дам. Так что пусть завтра ваш управляющий и по этому делу документы подготовит.

— Обязательно, — кивнула я.

Мы вернулись в гостиную. Софья велела подать чай. Я достала из привезенной с собой корзинки сверток в вощеной бумаге, перевязанный яркой лентой.

— Позвольте добавить это к чаю.

— Что это? — полюбопытствовала Софья. — Аромат дивный.

Варенька заулыбалась, словно предвкушая удачную шутку.

— Отрежьте тонкий ломтик и попробуйте, — предложила я.

Софья с некоторым сомнением взялась за нож. Попробовала. Замерла, прислушиваясь к вкусу. Брови ее поползли вверх.

— Недурно, — протянула она. — Очень недурно, я бы сказала.

Северские тоже взяли по кусочку. Аленка попыталась перехватить добычу у матери, но та оказалась быстрее.

— А-а! — возмущенно заявила Аленка, требуя справедливости.

— Нет, моя хорошая, тебе это пока нельзя, — мягко сказала Настя.

Аленка скривилась, собираясь громогласно высказаться, но Софья подала ей серебряную ложечку.

— Смотри, какая красота! Ай как блестит!

Малышка расцвела и сунула ложечку в рот.

Князь, попробовав сыр, удовлетворенно кивнул.

— Соня, можно еще немного? — спросила Настя.

— Погодите, — остановила я их. — Вкус неполный. Софья Александровна, не найдется ли у вас ржаного хлеба и брусничного или клюквенного варенья? С кислинкой?

— Найдется, отчего ж не найтись.

Когда принесли требуемое, я сама положила на хлеб ломтики сыра и добавила капельку варенья.

— Попробуйте теперь. Этот завтрак у северных народов известен со времен первых конунгов. Он дает силы и согревает в холода.

Князь отправил бутерброд в рот, прожевал и довольно улыбнулся.

— А ведь верно. С сытностью хлеба и кислинкой ягоды этот вкус раскрывается совсем иначе. Гармонично.

Серебряная ложечка загремела, упав на пол. Аленка, сообразив, что взрослые опять едят что-то невероятно вкусное, выбросила «обманку» и потянулась к ярко-красному варенью на бутерброде матери.

— Абу! — грозно воскликнула она, и в этом звуке отчетливо слышалось: «Совести у вас нет, родители! Сами лакомства едите, а ребенка железякой кормите!»