Книга Хозяйка старой пасеки 4, страница 60 – Наталья Шнейдер

— Герасим — золотые руки, — кивнула Марья Алексеевна. — Ну, давайте пробовать вашу заморскую диковинку.

Нелидов продолжал резать сыр ломтиками — такими тонкими, что они тут же сворачивались в трубочки.

Я взяла одну, положила в рот. Плотный, тягучий сыр таял на языке, оставляя вкус топленого молока, ириски и одновременно чего-то соленого и пикантного. Вкус менялся как в калейдоскопе, каждую следующую секунду — новое ощущение.

— М-м-м! — промычала Варенька. — Это… это как конфета, только вкуснее!

— Не приторно, — оценил Стрельцов. — И сытно. К кофе было бы идеально.

— Чудно! — вынесла вердикт генеральша. — Сережа, ты молодец.

— Это рецепт Глафиры Андреевны и ее указания.

— Но ваше воплощение, — сказала я.

Он коротко поклонился.

— А Матрена, значит, варила? — продолжала генеральша.

— Не отходила ни на шаг, следила, чтобы не пригорело.

— Акулька! — зычно крикнула Марья Алексеевна.

В дверях тут же появилась любопытная мордашка юной «писчицы».

— Позови-ка сюда Матрену.

Когда женщина, вытирая руки о фартук, робко вошла в гостиную, генеральша поманила ее пальцем. Порылась в ридикюле и достала пятак.

— Держи, милая. Это тебе на чай. За трудолюбие и за то, что господ порадовала.

Матрена расцвела, поклонилась сперва Марье Алексеевне, потом мне, потом Нелидову, сияя, как начищенный медный таз.

— Теперь вы поедете к Софье Александровне не с пустыми руками и не с голой теорией, — подытожил Нелидов, заворачивая второй, нетронутый брусок в вощеную бумагу. — Образец готов. Перевяжем лентой — и это будет подарок, достойный внимания любой хозяйки.

Он ловко завязал бант. Коричневый брусок в полупрозрачной блестящей бумаге выглядел дорого и необычно.

— Что ж. — Я поднялась. — Кажется, мы готовы.

— Коляска тоже, — кивнул Стрельцов.

— Я с вами! — тут же напомнила о себе Варенька. — Не терпится увидеть, какое лицо будет у Софьи Александровны, когда она попробует эту прелесть!

В гостиной, куда нас проводили, оказалась чета Северских. На диване расположился князь, одетый просто, почти по-домашнему. Рядом с ним сидела Настя. На коленях у нее возилась Аленка. Заметив Стрельцова, она радостно завизжала и потянулась к нему, не выпуская из кулачка облизанный до зеркального блеска медвежий коготь.

При виде этой игрушки Варенька густо покраснела и потупилась, явно вспомнив еще пару когтей, только по-другому обработанных. Мы со Стрельцовым переглянулись. В его глазах мелькнула теплая искорка, и я поспешно отвела взгляд, пряча непрошеную улыбку.

— Кажется, моя дочь неровно к вам дышит, Кирилл Аркадьевич, — улыбнулся Виктор Александрович.

Аленка снова потянулась к Кириллу и захныкала, требуя, чтобы ее отпустили к этому интересному мужчине. Настя вопросительно посмотрела на него, и Кирилл принял у нее малышку. Неловко устроил на локте.

— Это чувство взаимно. — Он качнул Аленку, и та залилась смехом. — Для меня огромная честь быть фаворитом столь юной и прелестной княжны.

Я залюбовалась им. Суровый исправник, гроза уездных преступников, и девчушка в кружевном платьице. Внутри что-то защемило.

Я могла бы…

Он поймал мой взгляд поверх Аленкиной макушки. Улыбнулся. И я улыбнуласьв ответ — сердце сжималось от невозможной, глупой надежды.

А потом я вспомнила, что где-то, вероятно, лежит метрическая книга. И улыбка сползла с лица сама.